А когда нос окончательно забивается и дышать становится возможно исключительно через рот, начинает раскалываться голова. Лоб словно пронзает током. Вновь и вновь. И вместе с болью приходит злость.
Нет, не так.
Всепоглощающая ярость.
«Мне нужна жена, которая будет создавать уют в доме, — говорил он. — Лучше приготовь что-нибудь вкусненькое, а карьеристок мне и на работе хватает». А потом шёл к своей Ольге.
Гад!
Скотина!
Подонок!
Удобно устроился. Дома его ждёт горячий ужин и удобная жена, положившая жизнь ради его комфорта, а на работе у него любимая женщина, которая дарит ему радость.
Убью мерзавца.
Впервые в жизни у меня просыпается жажда крови. Первобытное желание отомстить.
Не просто рассказать, что мне всё известно, и развестись. А вынудить пожалеть гнусного предателя о том, что считал меня «ошибкой».
Я двадцать лет слушала его, когда он говорил, что и как мне делать.
Хватит.
Отныне я сама решаю, как мне жить!
— Мамуль, ты когда уже выпишешься? — раздаётся в телефоне голос дочери. — Мы соскучились.
Соскучились они! Слишком хорошо я их знаю. В их «соскучились» слышно эхо «мам, мне надоело самой мыть посуду», «мам, я хочу твоих фирменных котлеток» и «мам, у нас месяц пол немытый».
— Сегодня будет осмотр и врач скажет, когда можно домой.
— Мы тебя очень ждём!
Я провела в больнице три недели и считаю, что мне очень повезло. Сотрясение мозга, трещина в кости левой руки и порезы по мелочи — самые безобидные последствия, которые могли бы быть.
— В любом случае гипс мне не снимут так быстро. Поэтому я составлю список домашних дел, которые должны быть сделаны к моей выписке и пришлю папе.
В ответ я слышу разочарованное молчание и усмехаюсь про себя. Последние недели показали, что мой муж — подлый предатель, а дети избалованы и эгоистичны. И если в воспитании вторых я сама допустила ошибки, то в отношениях с первым моей вины не было однозначно.
Меня затягивает в омут воспоминаний.
— Милая, мы так за тебя переживали, — врёт мне в лицо супруг, когда приезжает навестить в первый раз.
Хотя, почему же сразу врёт?
Вполне возможно, что и правда переживает, кто будет стирать и гладить его рубашки.
— У тебя что-то случилось? — спрашиваю его напрямую.
— В смысле?
— Ты приехал, узнал, что мне нужен донор и исчез.
— А, ты про это. Я же знал, что врачи на понт берут. Что значит, кровь кончилась? Этого не может быть. Отвезли бы в другую больницу тогда.
Перехватывает мой взгляд, препарирующий его на мелкие кусочки, и начинает сбивчиво тараторить:
— Сама посуди, если б я стал твоим донором, то не смог бы вернуться домой к детям. Варёный бы ещё не меньше суток ходил. А наша Катенька так переживала за тебя, да и Дима тоже. Мне пришлось срочно домой мчаться.
— Да, конечно, ты всё правильно сделал, — опускаю глаза, чтоб Владик не прочёл в них презрение. — Как, кстати, твой ужин прошёл?
— Какой ужин?
— Ты собирался на корпоративный ужин, когда я в аварию попала. Забыл? Надеюсь, я не оторвала тебя от дел?
— Нет-нет, мы как раз закончили обсуждение всех нюансов, когда мне позвонили. Неравнодушный гражданин вызвал скорую, а потом с твоего телефона набрал меня. Повезло. Так бы неизвестно, когда бы мы узнали о трагедии.
— Да, очень повезло, — поддакиваю предателю, а сама гадаю, успели они съесть десерт или нет.
Я давно мечтала поужинать в «Four Season», потому что он, помимо прочего, славится своими бесподобными сладостями.
Надеюсь, нет.
Надеюсь, кусок сахара застрял у Владика в глотке, когда поступил звонок.
Муж собирается домой — опять же, про какой из двух домов он говорит, мне неизвестно — и обещает скоро приехать вновь. А я улыбаюсь, мысленно поклявшись за время восстановления окончательно убить в себе глубокую привязанность к нему.
После ухода Владика я плачу. Разрешаю себе в последний раз.
А потом держу слово и за три недели мне удаётся не проронить ни единой слезы. Я горжусь собой.
Пишу мужу, что к моему приезду надо пропылесосить и помыть пол, прибрать в комнатах, протереть пыль и приготовить поесть. И когда меня на следующий день выписывают, я приезжаю на такси домой, чтобы убедиться, что там ни черта не сделано.
Грустно смотрю на раковину, полную грязной посуды и, пошевелив пальцами в загипсованной руке, расчехляю заначку, чтобы сходить в ближайший магазин техники.
Не копить же и правда на наш отпуск.
Даже смешно.
Мне улыбается удача, и через полтора часа в моём доме появляется новенькая блестящая посудомоечная машина, в которую и кочуют все грязные тарелки.
Довольно подмигиваю себе в зеркало и на сдачу иду купить себе кофе, не забыв написать мужу, чтобы приехал домой пораньше, потому что ему ещё готовить.
Ну, в самом-то деле, не мне же кашеварить с трещиной в руке.
«Я не могу, сваргань что-нибудь по-быстрому», — приходит буквально через пару секунд.
«Не получится из-за гипса, сама в расстройстве. Кинь мне денег, закажу роллы».
«Роллы — дорого, давай пельмени».
«Хорошо. Катя с Димой приходят к пяти, к этому времени пельмени должны быть готовы. Поэтому и сказала, чтоб ты приехал пораньше».
«Пельмени не получится приготовить самой?»