— Обязательно, Леш. Потому что у меня такое чувство, что ты этого до сих пор не понял. Тебе. Здесь. Не. Рады. Ты для нас чужой.
— Быстро же ты переобулась, — выплюнул он, пытаясь язвительностью прикрыть смятение и обиду.
— Не быстрее, чем ты из трусов выпрыгнул.
Крыть было нечем. Алексей очень не любил, когда его загоняли в угол, поэтому предпочел сменить тему.
— Давай вернемся к дому. Я считаю, что ты не должна его продавать.
— Я считаю, что ты можешь считать что угодно, но где-то в другом месте.
— Лен! Неужели нельзя нормально со мной разговаривать? По-взрослому? Без вот этих колючек и ерничества? Я пытаюсь цивилизованно решить проблему, — он включил тот самый тон сурового, но справедливого начальника, которым разговаривал с подчиненными.
Увы, со мной такие фокусы не проходят. Теперь я сама по себе, а начальники могут идти лесом.
— Какую именно проблему? Как жить бывшей жене после развода с неверным мужем? Так эта совершенно не твоя проблема. Я даже проще скажу – не твоего ума дело.
Снова получив отпор, Леша набычился еще сильнее:
— Я думал этот дом дорог тебе.
— После того как ты тут моросил голой задницей между Марининых ляшек?
— Да при чем тут это? Здесь было столько счастливых лет, столько хорошего...
— Было, — согласилась я, — но прошло. Ты все это перечеркнул, поэтому ни я, ни Даша не собираемся здесь оставаться.
Неужели и правда не понимает, почему мы так охладили к этому месту? Поразительная толстокожесть.
— Если бы я знал, что вы так низко поступите, я бы не отдал тебе весь дом полностью, — угрюмо сказал он, — ты должна была сказать…
Низко?! Су-у-ука…
Я кое-как выдохнула, пытаясь удержаться от скандала.
— Леш, иди домой, а? У тебя там любовь новая без дела киснет, а мне не до тебя и твоих претензий. Честно.
Однако он не отступил:
— Не для себя, так для дочери дом оставь. Она тут выросла. Что люди подумают, если ты ее отсюда выселишь?
Люди, значит, что подумают…
Наконец-то все встало на свои места.
— Ах вот в чем дело, — усмехнулась я, — Хочется побыть хорошим в чужих глазах? Чтобы все вокруг говорили, что Лешенька не просто козел блудливый, а святой человек, который оставил дом жене и дочери.
По тому, как покраснели его щеки, стало понятно, что я попала в цель.
Выпендриться хотел? Не за мой счет.
— Или может ты думал, что мы сохраним хорошие отношения, и ты время от времени будешь наведываться в «свой» дом? Прогуливаться по царским имениям, проверять все ли в порядке, контролировать, указывать, где и что должно быть, а потом с чистой совестью возвращаться в Маришкины объятия?
Кажется, и эта мысль у него была, потому что он умудрился покраснеть еще сильнее:
— И что ты будешь покупать? Другой дом? Квартиру? Ты же знаешь, что это самый хороший район, что такого у нас больше не найдешь.
— С чего ты взял, что я собираюсь оставаться в этом городе?
Он опешил. Прям так сильно удивился, что даже дар речи на несколько секунд потерял. Потом кашлянул, прочищая горло, и выдал:
— И куда ты собралась? У тебя тут и бизнес, и друзья знакомые, и вообще все. Да развелись, но какой смысл срываться с места в наши-то годы.
Хорошо хоть не сказал «старости лет».
— А что не так, милый? Я теперь женщина свободная. Открыта и для новых мест, и для новых людей. И, представляешь, какое чудо, мне не нужно на этого твоего согласия или одобрения. Мне вообще больше от тебя ничего не нужно. Так что расслабься и иди к своей Марине, а мы как-нибудь сами.
Он вздохнул так надрывно, будто на его плечах лежал вселенский груз.
— Я не хотел, чтобы вас это так сильно затронуло.
Идиот.
— А оно затронуло, Леш. Представляешь? И меня, и Дашу. Ты еще не в курсе, но твоя дочь решила уйти из универа. Хочет перейти на заочный
— Это еще что за выходки?! Я поговорю с ней! Мозги вправлю…
— Тебя давно не посылали?
— Учиться надо!
— Кто ж спорит. Надо.
— Это просто дурь какая-то! — повторил бывший муж, до глубины души возмущенный поведением дочери.
— А что, по-твоему, не дурь? Ходить в универ и каждый день видеть морду твоей Марины? Или продолжать жить с ней в общаге и слушать, как та делится подробностями вашей семейной жизни?
— Даше не придется с ней жить. Я могу снять Марине квартиру, чтобы между ними не было стычек…
— Погоди, я правильно услышала? Ты собрался снимать квартиру не своей дочери, а какой-то девке? Браво, Жданов, — я картинно похлопала в ладоши, — с каждым разом ты умудряешься падать в моих глазах все ниже и ниже.
И снова он покраснел, как вареный рак:
— Просто к слову пришлось. Если нужно, я им обеим сниму! — выпалил бывший муж.
— Не ты ли всегда говорил, что студенческие годы в общаге – самая настоящие, веселые и интересные? Что это прекрасная школа жизни, которая поможет в дальнейшем? Что ж ты Мариночку свою в общаге не хочешь оставлять? Или боишься, что там парней слишком много?
— Хватит!
— Открою тебе секрет – в квартиру их водить еще удобнее. Так что ты бы подумал, прежде чем раскошеливаться на столь сомнительное мероприятие. А то не успеешь оглянуться, а уже тю-тю – забросит твоя Мариночка учебу.
Он внезапно отвел глаза, а потом будто нехотя сказал: