— Вообще-то не очень, Маш, — в голосе явное сожаление и укор, — обязательно было выставлять наши семейные дела на всеобщее обозрение?
Это что-то новенькое.
Когда это Абрамов начал стесняться наших семейных дел? Насколько я помню, для никого никогда не было проблемой ни позвонить жене в разгар дня, ни прилюдно меня поцеловать. Что изменилось?
— Ты стесняешься меня или наших семейных дел?
Он снова недовольно сморщился:
— Не говори глупостей. Просто было…неудобно.
— А, по-моему, было мило. И за нас все порадовались. Оксана вон чуть не прослезилась, да и Петр Васильевич за нас порадовался. Золотой мужик.
После этих слов, муж подорвался со своего места, подошел к окну и, заправив руки в карманы, уставился на улицу.
Ему явно больше хотелось провести вечер на деловой встрече со Спиридоновым, чем романтический ужин со своей ненаглядной женой. Настолько явно, что не заметить этого было просто невозможно.
— Ты должна была предупредить о своем приходе.
— Я хотела сделать тебе сюрприз.
— Надо было сделать его утром. Я бы тогда планы переиграл заранее и не попал бы в такую неудобную ситуацию.
— Что в ней неудобного? Петр Васильевич был очень благосклонен и отпустил тебя. Куда бы вы не собирались, но сегодня там прекрасно обойдутся без тебя. Так что расслабься и получай удовольствие.
Кажется, ему не понравилась моя фраза о том, что без него можно прекрасно обойтись.
— Это очень важная встреча! Для работы, для будущего! А вместо этого придется идти на какой-то концерт!
Вот по идее сейчас надо было оскорбиться, устроить ему скандал и уйти, обиженно хлопнув дверь, однако вместо этого я подошла к мужу и обняла его, прижавшись щекой к напряженной спине.
Даже не рассчитывай, Абрамов, что мы сейчас разругаемся, вечер накроется медным тазом и ты с чистой совестью рванешь к Спиридонову. Даже не мечтай.
Почему-то мне было принципиально удержать его рядом с собой в этот день. Стоило вспомнить холеную физиономию Петра Васильевича и его взгляд, больше похожий на рентген, как внутри меня просыпалась стерва, единственной целью которой было обломать им все планы, какими бы они ни были.
— Ну, Сем, не сердись, — проворковала я, крепче сжимая руки, — ты представить себе не можешь, как сильно я ждала этого дня. Ты и я, вдвоем. И больше никого. Отличный ресторан, отличный концерт. Мы в последнее время там мало времени проводим вместе.
— Я работаю, — сквозь зубы процедил он.
— Я знаю. Ты большой молодец, — я гибкой лозой сместилась вперед. Встала лицом к лицу с мужем, — Я тобой горжусь. И очень люблю…и скучаю…И ревную!
— К кому? — напрягся он.
— К работе, конечно. Мне хочется как прежде. Когда в целом мире никого кроме нас. И мне казалось, что тебе тоже этого не хватает. Или нет? — я отступила на шаг и обиженно затрясла губой, — если не хочешь со мной никуда идти, то просто так и скажи. Маша отвали от меня со своим юбилеем. Я сдам билеты и…
— Прекрати, — раздраженно сказал муж, — я такого не говорил и никогда не скажу. Просто… Просто ты же знаешь, как я не люблю менять свои планы.
— И сегодня в этих планах не было для меня места, — мне еще и слезу выдавить удалось, — ты бы даже не вспомнил о юбилее, если бы я не пришла.
Я не очень люблю все эти женские штучки и манипуляции. Но порой они очень полезны.
Например сейчас. Потому что муж смутился, начал что-то мямлить, растеряв весь свой боевой запал, а потом и вовсе рванул к столу. Дернул верхний ящик, чуть не выдрав его с корнем и достал оттуда небольшой кожаный чехольчик.
— Да все я помнил! Просто тоже хотел сделать сюрприз, а ты меня опередила!
Угу. Несомненно.
— Это мне? — жалко шмыгнув носом спросила я.
— А кому еще, — пробухтел муж, вручая мне презент, — с юбилеем, любимая.
Внутри чехольчика оказался браслет.
Я смотрела на ажурное переплетение желтых золотых звеньев, на алый камень похожий на каплю крови, и не дышала. Думала о том, что мне всегда больше по душе был белый металл с голубыми камнями, и Семен об этом прекрасно знал.
Почему же тогда золото с алым? Да потому что изначально этот подарок предназначался не мне.
— Тебе нравится? — спросил муж, наблюдая за моей реакцией.
Я сглотнула тяжелый, горький ком, перекрывший кислород, и вымученно улыбнулась:
— Очень. Так красиво…и неожиданно.
Семен самодовольно надул грудь:
— Не только ты умеешь делать сюрпризы.
— Это точно.
Да, дорогой мой муж, в сюрпризах тебе просто нет равных. Еще неделю назад я была уверена, что у нас все хорошо, и даже мысли не допускала, что в скором времени придется погрузиться в это болото.
— Примерь.
В душе расползался холод, но я послушно выставила руку вперед, позволяя застегнуть браслет на своем запястье.
Металл был холодным. Его прикосновение к коже показалось склизким, как мазок змеиного языка, а красные всполохи камней были похожи на кровожадный блеск демонических глаз.
Тут же захотелось снять и выбросить в мусорный бак. А еще лучше швырнуть в морду Абрамову, и сказать, чтобы дарил это тому, кому покупал.
Вместо этого я покрутила тоненькую изящную цепочку из ажурных звеньев и улыбнулась:
— Очень красиво. Спасибо.