— Все. Когда я сегодня подошел к Вете и ощутил запах ее волос, мозг как будто сам расставил недостающие пазлы в картинке. Я ничего не помню, потому что ничего не было! Я просто уснул у нее на кровати! Клянусь!
Молчала, не зная, как реагировать на это откровение. Если бы он сказал это сразу!.. Как уже говорила свекрови, я была бы дурой, вероятно, но поверила бы ему. Только это произошло полгода назад. А сейчас я стала другой. Мне слишком со многим пришлось столкнуться, чтобы снова без оглядки кому-то поверить. Тем более — бывшему мужу.
— Ты помнишь то утро? — вдруг спросил он.
Помню ли я? Помню ли?! Я была бы счастлива забыть! Выкинуть из памяти, но события того злосчастного утра, перевернувшего жизнь с ног на голову, намертво отпечатались в мозгу, словно их выжгли клеймом.
— Хотела бы забыть, — тихо отозвалась.
В какой-то момент мы догнали скорую и ехали ровно за ней.
— Помнишь, как я попытался встать с кровати и запутался в одеяле?
Я судорожно кивнула, потом поняла, что он сосредоточен на дороге и меня не видит, и добавила хрипло:
— Да.
— А помнишь, во что я был одет? — непонятно к чему вел Павел.
Я нахмурились, прикрыла глаза, вызывая картинку в памяти.
— На тебе были только трусы.
Кажется, начинала понимать, в какую сторону он клонит.
— Именно, — качнул головой Паша, — я месяцами пытался понять, что меня смущало во всей той ситуации.
— Хочешь сказать, что трусы на тебе доказывают то, что между вами ничего не было?
— Я хоть раз спал с тобой в белье? — без обиняков спросил он.
Не задумалась ни на секунду. Мы спали полностью обнаженные. Одной мне было всегда холодно, поэтому я использовала широкую футболку или пижаму, а вот рядом с Пашей, таким горячим и близким, в этом не было необходимости.
— Нет.
— А теперь подумай, стал бы я натягивать белье после близости с кем бы то ни было, если я в принципе сплю без него?
У меня взрывалась голова. Сжала виски ладонями. Паша между тем продолжил:
— Уверен, она специально раздела меня, зная о том, что утром приедешь ты. Вы ведь договаривались встретиться тем утром, я прав?
— Да, — только и смогла выдавить из себя я.
— Вот только Вета не учла одной маленькой детали: снять с меня и трусы. И я тоже упустил это из виду, не думал о такой мелочи. Вечером накануне у меня очень сильно болела голова, и когда я привез Вету из клуба, поднялся к ней, чтобы ей не было страшно заходить в подъезд. Потом выпил таблетку обезболивающего и уже хотел вызывать такси, чтобы отправиться домой не за рулем, потому что мигрень разыгралась не на шутку, а голова нещадно кружилась, как Вета усадила меня на диван и начала массировать плечи.
А потом все как в тумане, но теперь я абсолютно уверен, что уснул раньше, чем она успела стянуть с меня брюки. Клянусь тебе, между нами не было ровным счетом ни-че-го.
Он отчеканил последнее слово, в это момент скорая перед нами, которая до того двигалась в потоке машин, вдруг включила мигалки и, разгоняя автомобили перед собой, поехала очень быстро.
— Что-то случилось! — воскликнула я. — Паш, скорее!
Вдруг стало не до разговоров. Нарушая правила дорожного движения, Паша давил на газ, успевая проскакивать за каретой скорой помощи. Я вжалась в сидение, только отрывисто дыша и молясь, чтобы мы не угодили в аварию. Вета была моим камнем на душе, и я никак не могла от него избавиться, никак не удавалось его скинуть оттуда. Вот и сейчас, сколько бы зла она ни причинила мне, нам с Пашей, я не могла просто взять и бросить ее. Когда опасность минует, я навсегда прерву с ней всякое общение, но пока должна удостовериться, что и она, и ребенок в порядке.
А вот подумать, что же открывшаяся правда значит для меня, я не успела. Мы кинули машину на обочине у больницы и поспешили за врачами, которые быстро выкатывали Вету из кареты.
— Что случилось? — задыхаясь, спросила я.
Фельдшер непонимающе на нас уставился на ходу. Вета была без сознания.
— Вы сказали, что она не имеет к вам отношения, — недовольно буркнул он.
— Это моя сестра, — ляпнула то, что первое в голову пришло.
— Похоже, что у нее отслойка плаценты, — отрезал врач. — Ждите, вас позовут, — крикнул он, уже ввозя ее в отделение.
***
Нас с Пашей повели в зал ожидания, где мы ждали, пока кто-то из врачей сообщит о том, каково состояние Веты и ребенка.
— Не могу поверить в то, что она все это время пила, — сказала я тихо, сидя рядом с бывшим мужем в кресле. Он взял нам по стакану кофе. — Как такое возможно?
— Зависимость — это болезнь, — вздохнул он и, глядя в одну точку, сделал глоток.
— Ты тоже не можешь это объяснить? — спросила я, посмотрев на него.
— Что именно?
— Чувство ответственности. Почему мы сейчас здесь, а не вернулись на благотворительный вечер?
— Без понятия, — сквозь зубы процедил Паша. — Она как пиявка.
О самом важном говорить мы не решались. Что теперь будет с нами? Это вопрос безмолвно витал в воздухе. Я боялась затронуть тему, а Паша не начинал говорить первым. Возможно, ему тоже было страшно. Я не знала, что творится у него в голове, и от этого становилось не по себе.