— Вы родственники Зориной? — К нам подошла женщина в синем хирургическим костюме. На вид я могла дать ей лет сорок пять, волосы она спрятала под колпак, поэтому было непонятно, какого они цвета.
— Да, я сестра, — решила не отступать от легенды. — Как она?
— Мы провели экстренное кесарево, — врач смотрела мне прямо в глаза. — Родился мальчик, тысяча шестьсот грамм, сорок сантиметров. Но у ребенка обнаружен порок развития внутренних органов. Довольно тяжелый, нужна операция, наши неонатологи уже занимаются мальчиком.
— А как Елизавета? — спросила я.
— Она в сознании, можете зайти к ней ненадолго, — сказав это, врач указала, куда идти, и покинула нас.
Я вопросительно посмотрела на Пашу.
— Зайдем?
Тот только кивнул, и через минуту мы находились уже внутри. Вету сразу же определили в платную палату, потому что во время операции мы обо всем договорились. Пациентка полулежала на высокой койке. Когда мы вошли, она на нас даже не взглянула.
— Как ты? — Я не подходила близко, но нужно было что-то сказать, чтобы нарушить тишину.
Девушка только кивнула. Я неуверенно переминались с ноги на ногу, наверное, мы здесь больше не нужны. Пора оставить ее наедине со своей совестью. Хотя я не была уверена, что она у Веты вообще когда-то имелась.
— Зачем ты это сделала? — вдруг спросил Паша.
Только после его слов Вета повернулась в нашу сторону. Она была очень бледна, а под глазами залегли черные тени. Бывшая подруга лежала под капельницей.
— Что именно? — она еле шевелила губами.
— Получается, на тот момент, когда ты затащила меня к себе домой, ты уже ходила беременной больше месяца. А значит, заключение от врача было поддельным.
— Получается, так, — сказала она, не пытаясь отпираться. Конечно, уже ведь бесполезно. — Но оно не было поддельным, я только дату поменяла. Это мое настоящее УЗИ.
— Почему я? — Паша подошел к ней ближе, чего я не осмеливалась сделать.
— Ты заботливый, — Вета вдруг с таким жаром посмотрела на Пашу, что тот снова отступил. — Каждый раз, когда я видела, как ты относишься к Юле, понимала, что ко мне так никто никогда не относился. Я никогда не знала тепла.
— А отец ребенка? — снова подал голос Паша. Я предпочла не вмешиваться в их разговор. Елизавета дернула плечами.
— Он ничего обо мне и знать не хочет, да и что с него взять? Студент, бедный, как церковная мышь. Я не собиралась… — Вета замолчала, будто что-то обдумывала. — Я не думала, что до такого дойдет, это произошло случайно.
— И тогда ты решила разрушить мою жизнь? — спросила я. Было так горько, настолько обидно, что я ощутила, как по щекам текут теплые капли.
Не знала, получится ли у нас с Пашей еще что-то, слишком много воды утекло. Да, он не виноват в случившемся, но осадок на душе остался, и я не знала, пройдет ли он.
— Я хотела лучшей жизни для моего ребенка! — слабо запротестовала Вета.
— Поэтому продолжала пить во время беременности? — это спросил Паша. — Понимаешь, что только
— Замолчи! — Вета беспомощно зарыдала. — Замолчи! Он не умрет! Это мой мальчик! Да, я дура! Я не знаю, как так вышло! — она закрывала лицо руками, пытаясь вытереть слезы, но те все текли и текли.
Мои же высохли. Я смотрела на это жалкое создание, и очень хотела уйти из палаты, чтобы никогда больше не видеть и не соприкасаться с ней никаким боком.
— Я просто хотела, чтобы кто-то меня любил так же, как тебя! — Вета отняла руки от лица и, посмотрев на меня, выплюнула мне это.
— Ты правда не понимаешь, что невозможно таким способом заставить себя полюбить? — с обреченностью в голосе спросил мой бывший муж. — Каким образом ты хотела добиться моего расположения?
— Не знаю! — зло всхлипнула Вета и резко вытерла слезы.
В это момент в палату вошел незнакомый нам молодой врач и представился хирургом.
— Я могу говорить при этих людях о вашем сыне? — посмотрел он на Елизавету, та только кивнула. Ее лицо стало сосредоточенным, и вся она подобралась, сжалась, будто окаменела.
— Не буду ходить вокруг да около. Порок внутренних органов оказался серьезнее, чем мы предполагали, мы запросили ваши УЗИ, на них, к сожалению, патологии видно не было. Так бывает в редких случаях. Нужна срочная операция, но, боюсь, бесплатная медицина не может обеспечить необходимое лечение вашему ребенку.
— Доктор, к чему вы клоните? — Вета нахмурилась.
— Операция будет дорогая, мы можем связать вас с фондами помощи, они обычно помогают родителям в таких случаях. Проблема в том, что ему операция необходима срочно, иначе он может умереть.
Вета зажала рот рукой. А у меня сжалось сердце. Я не видела эту кроху, но мне было его безмерно жаль. Разве он виноват в том, что у него такая мать?
С моих уст уже готовы были сорваться слова, когда бывший муж опередил:
— Делайте операцию, мы оплатим сразу всю сумму.
— Боюсь, вы не совсем понимаете, о какой сумме идет речь, — замялся врач.
— О какой бы ни шла. Поверьте, мы можем себе это позволить, — вступила в разговор я.
— Давайте сразу уладим все финансовые вопросы, — добавил Павел. — И начинайте операцию.