Проснулась я довольно рано и как будто даже была выспавшаяся, хотя поспала всего несколько часов. За окном впервые за много недель светило солнце. Я отодвинула шторы и выглянула на улицу, сощурившись от ослепительной голубизны неба. Невольно улыбнулась. В самые хмурые месяцы мои веснушки на лице как будто бледнели и становились не так заметны, но стоило вылезти солнцу хотя бы на пару часов, они снова «загорались».
Спешить было некуда. Я спокойно позавтракала тостами со сливочным маслом, отварным яйцом и свежими овощами — мой самый любимый вариант еды с утра. Пока ела, думала о Вете. Эта девушка осталась в прошлом. Я больше ничего не хотела о ней знать, но о состоянии ее малыша справиться нужно было. Все же наша фирма участвовала в спасении его жизни.
Именно поэтому я приняла душ, оделась в бархатный, невероятно удобный спортивный костюм такого же насыщенно-голубого оттенка, как утреннее небо, накинула белую безрукавку и того же цвета кеды и, сев в машину, снова поехала в больницу. Наверное, можно было бы позвонить, но о таких новостях лучше узнавать лично, а не по телефону. Я от всей души надеялась, что операция прошла хорошо и ребенок в порядке.
Звонок телефона выдернул меня из мыслей. На экране высветился номер бывшего мужа. Сердце уже привычно екнуло, я подняла трубку.
— Юля, ты где? — услышала я его встревоженный голос.
— Еду в больницу проведать малыша, а что?
Неужели что-то с ребенком, и Паша узнал об этом первый?
— Ничего. Хорошо. — Мне показалось, что на том конце раздался вздох облегчения. — Просто я звоню в дверь, а ты не открываешь. Разволновался.
— А почему ты не позвонил, прежде чем ехать? — не поняла я.
— Извини, действительно, глупо получилось.
— А что ты хотел?
— Поговорить. Давай встретимся в больнице.
— Ладно, — только и смогла выдавить из себя и скинула звонок.
«Поговорить». От этой фразы у меня завтрак подскочил к горлу. Господи, господи, господи… Не знала, о чем он хочет поговорить и что мне делать, как реагировать. Несколько минут я молча паниковала, уже запарковавшись, но все еще сидя в машине. Если этот разговор будет о нас, это могло снова поменять мою жизнь, и я этого страшилась. Слишком часто в последнее время происходили перемены. Я едва успевала подстраиваться под одни обстоятельства, как вводные тут же менялись. Не знала, как долго продержусь в таком темпе. И все же оставаться в машине вечно, как в каком-то коконе, я не могла, поэтому собралась с силами и заставила себя выйти из нее.
***
Павел не только оплатил операцию ребенку Веты с личного счета, но и пожертвовал детскому отделению крупную сумму из благотворительного фонда, созданного в компании. Когда я пришла в больницу, меня неожиданно узнали, хотя вчера для всех я была лишь одной из многих посетительниц. Возможно, персонал уже успел посмотреть в интернете фотографии владельцев компании, которая так щедро поделились средствами на лечение маленьких пациентов. Завидев меня, медсестра тут же позвала врача. Тот же молодой мужчина, который вчера представился нам хирургом, с улыбкой пошел ко мне навстречу.
— Юлия Александровна! Очень рад, что вы к нам снова заглянули.
По его довольному выражению лица я сразу же поняла, что с мальчиком все в порядке, иначе врач так себя не вел бы.
— Здравствуйте! — Кивнула ему. — Могу я узнать о состоянии ребенка Зориной?
— С ним все в порядке. Он пока в отделении интенсивной терапии, но хорошо перенес операцию и идет на поправку.
— Это вы ее проводили? — уточнила я.
— Да, вместе с заведующим хирургическим отделением. От лица всего персонала больницы хочу выразить вам и Павлу Юрьевичу благодарность за пожертвование.
— Лишь бы дети были здоровы, — ответила я, а у самой сердце пустилось вскачь, потому что в конце коридора увидела знакомую фигуру. Паша быстро шел к нам. Врач, наверное, заметил, как я поменялась в лице, потому что обернулся и, увидев моего бывшего мужа, поздоровался и подал ему руку.
— Павел Юрьевич, как хорошо, что вы зашли. А я как раз рассказывал Юлии Александровне о том, что мальчик идет на поправку.
— Что ж, я очень этому рад, — сказал он, не глядя на врача. Все его внимание сосредоточилось на мне.
От этого у меня желудок сжимался и что-то страшное происходило с внутренними органами, они как будто перемещались. Нужно скорее поговорить, иначе я так и буду нервничать.
— Доктор, скажите, а где у вас тут можно спокойно обсудить… деловые вопросы? — сказала я, едва найдя силы отвести взгляд от глаз Паши.
— А, прошу сюда. Можете занять мой кабинет, я все равно иду на обход, — мужчина указал на дверь чуть дальше по коридору.
— Это очень любезно с вашей стороны, — улыбнулся Паша и указал мне рукой, чтобы я шла первой.
Внутренне содрогнувшись от предстоящего разговора, я, стараясь не подавать виду, насколько взволнована, вошла в кабинет и не оборачивалась, пока не услышала, как дверь закрылась. Паша щелкнул замком. Я вздрогнула, но и тогда не повернулась.
— Это чтобы нам никто не помешал, — объяснил он.