— Да, я так думаю, — обрадовал нас врач. Мы с мамой обе шумно выдохнули и засмеялись, глядя друг на друга.
— Ты нас так напугал, Феденька! — Мама снова взяла его за руку.
— Однако сразу хочу предупредить, что восстановление — дело небыстрое. Не ожидайте от него, что он уже через неделю станет таким, как раньше.
— А на какой срок нам рассчитывать? — спросила я.
Врач пожал плечами и покачал головой.
— Все индивидуально. От нескольких месяцев…
— Месяцев? — перебила мама, поглаживая отчима по руке.
— …до нескольких лет, — немилосердно завершил фразу доктор.
Отчим заволновался и протестующе замычал, пытался что-то сказать, но у него не получалось. Из-за этого он разозлился и стукнул рукой по одеялу.
— Не волнуйтесь. — Врач серьезно посмотрел на него. — У нас самые лучшие реабилитологи и физиотерапевты. Если не будете лениться, скоро поставим вас на ноги.
В конце фразы он улыбнулся, но все поняли, включая и моего отчима, что доктор сказал это лишь для успокоения. Работы предстояло много.
До обеда я сидела с нашим больным: отпустила на несколько часов маму домой, чтобы она помылась и переоделась. Потом она приехала, и мы поменялись. Теперь, когда ему уже не грозила опасность, я все же должна была наведаться в университет. Личные проблемы настолько захватили меня, что я пропустила несколько важных зачетов. Это нужно было срочно исправлять, как-никак пятый курс, совсем скоро дипломную работу защищать.
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я наверстывала упущенное на занятиях, а потом ехала в больницу. Мама никак не желала оставлять его одного даже на несколько часов, поэтому я отпускала ее домой ненадолго, а потом, когда она возвращалась, уже ехала к себе.
Нашего пациента перевели в обычную палату из отделения интенсивной терапии. Теперь он не был подключен к огромному количеству датчиков, что, несомненно, радовало. Ему становилось лучше, но одна сторона тела почти не слушалась, и он все еще не мог говорить, только произносил отдельные слова.
Самое главное, что его сознание оставалось ясным, он все прекрасно понимал и даже порывался пообщаться со своим секретарем, только мы с мамой отбирали телефон. Отчим был не слишком доволен, но позволял о себе заботиться, хотя и с трудом. Я прекрасно его понимала, он не привык чувствовать себя беспомощным. Наверняка ему было очень трудно переносить это состояние морально.
— Федь. — Мама в очередной раз заметила, что он тянется к телефону. — Ну что опять? Отдохни, доктор сказал, что тебе нужно восстанавливаться.
Он скривился и требовательно махнул рукой, но мама вздернула подбородок и, забрав телефон, демонстративно пошла вон из палаты.
— Выпью кофе и вернусь. Не давай ему свой телефон! — бросила она.
Я улыбнулась и покачала головой.
— Пап, она как лучше хочет.
Судя по выражению лица, он был совсем не рад такой гиперопеке, но сделать все равно пока ничего не мог.
В дверь постучали, и в образовавшейся щели в двери возникла рыжая голова Сергея.
— Федор Станиславович, — он улыбнулся. — Можно к вам?
Тот с улыбкой кивнул. Кажется, этот визит привел его в восторг.
— Здравствуйте, Сергей, проходите, — сказала я секретарю. — Папа рад вас видеть.
Молодой мужчина в сером деловом костюме с папкой в одной руке и бумажным крафтовым пакетом в другой вошел к нам. Сергей обладал почти такой же яркой шевелюрой, как и я. Он был правой рукой моего отчима, и мы довольно часто виделись. Без помощника не обходилось ни одно дело, которое касалось компании. Он казался мне настоящим профессионалом своего дела: всегда незаметный, но незаменимый. Один раз я стала свидетельницей, какой завал у отчима случился на работе, когда Сергей на несколько дней отпросился по личным делам.
— Юлия Александровна, — улыбнулся мне секретарь. — Я тут кое-что купил Федору Станиславовичу, фрукты там, сок…
— Спасибо, Сереж, положите на столик, пожалуйста. — Кивнула в нужную сторону. — А это что? — Посмотрела на папку.
Секретарь замялся и опустил свето-голубые глаза.
— А это… Федор Станиславович попросил привезти.
— Пап? — Я вопросительно на него посмотрела. — Когда ты успел?
Тот лишь нетерпеливо поманил к себе помощника.
— Если мама узнает, что ты работаешь в таком состоянии, нам троим мало не покажется, — заметила я, неодобрительно прищурившись.
Сергей поспешно подошел к койке, на ходу раскрывая папку и вытаскивая оттуда несколько бумаг. Достал из внутреннего кармана пиджака металлическую ручку и вложил ее своему боссу в правую руку, которая хорошо двигалась, придержав листы, пока пациент, борясь с сильным тремором, совладал с телом и поставил несколько подписей на документах.
Все это происходило в безмолвии. Я с интересом наблюдала за тем, что происходит. Сергей сложил документы, спрятал ручку и кивнул.
— Вы не волнуйтесь, Федор Станиславович, все срочные дела взял на себя Павел Юрьевич, а я помогу Юлии Александровне войти в курс дела.
Отчим выдохнул, как мне показалось, с облегчением. А вот я все еще не могла понять, что здесь происходит.
— Пап? — Подошла к нему и села на кровать, взяв за здоровую руку. — Я не совсем понимаю…