Наверное, я очень странная раз посчитала это безумно милым и едва смогла подавить в себе желание прижаться к мощной мужской груди. Вместо этого мне оставалось только покаянно кивнуть и уточнить:
— С дедушкой и Юстианом всё хорошо?
— Да, как только мы нашли их, я помчался сюда, — поспешил успокоить меня Даньян. Затем его тяжёлый взгляд снова вонзился в Лиама, и он угрожающе спросил: — Он тебе что-то сделал?
Чуть подумав, всё решила быть откровенной:
— Только за руку успел схватить.
О пощечине до этого от меня, естественно, умолчала.
— Ты услышала всё, что хотела? — опять спросил Даньян и, получив в ответ мой кивок, рыкнул: — Тогда ступай. Настала пора мне свести счёты.
— Он должен выжить, — напомнила я, на что мне кровожадно ответили:
— Выживет, и пожалеет об этом.
Всего на миг, но мне даже стало жаль Лиама. Однако потом, вспомнив всё то, что он сделал, а так же собирался сотворить, я прогнала чувство жалости. Тем более Даньяна тоже пострадал от рук Лиама, и будет нечестно влезать между ними. Единственное, что сейчас мне надо сделать — организовать защиту именно Даньяну.
— Тогда попрошу К
Даньян на такую предусмотрительность лишь кивнул, а затем подтолкнул меня к выходу. Лиам же более не отважился сказать хоть что-то. Думаю, только теперь до него дошло: он проиграл не просто сражение, он повержен в его же войне.
Дальше по коридору, почти у самого выхода из поместья, меня встретили бессознательные тела стражников, а так же весело переговаривающиеся лисы. Позади них плёлся совсем измотанный Саньер, которому то и дело пытались подставить плечо поддержки. Однако гордый маг отказывался. При виде меня сопровождение Даньяна откровенно выдохнуло, а идущая позади К
Помятые, смущённые своим внезапным заключением, дедушка и брат встретили меня одинаково извиняющимися взглядами. Вот только это было не то, что мне нужно. Практически подбежав к родным, я одновременно обняла их, наконец, позволила себе выдохнуть и расслабиться, а затем сказала:
— Вы живы и это главное. Со всем остальным мы как-нибудь справимся. Все вместе.
Моя маленькая семья согласно загудела, даря то самое тепло, которого все мы были лишены так долго. Кто бы знал, что спасение одного принца, в итоге убережёт нас всех от другого. И что чудовищный облик достался лучшему из мужчин, а неземная красота скрывала настоящего монстра.
Уж мне ли теперь этого не знать.
— Ты подготовил перечень вопросов для обсуждения на заседании совета лордов? — спрашиваю я у своего секретаря, отставляя чашку с очередным укрепляющим отваром.
Столько времени прошло, а здоровье продолжает требовать внимания к себе. Потому даже занимаясь насущными делами, приходится регулярно принимать лекарства, изготовленные лучшими целителями. Но даже так у меня не было сожалений — подобную цену я оказалась готова заплатить, тем более что лекари отмечали улучшения. По их заверениям уже через пару лет мне не придется каждый день пить то горькие, то вяжущие, то обжигающие горло настои. Полное выздоровление не за горами, потому оставалось потерпеть ещё немного.
— Да, леди Вилдейн, — между тем отвечает мне помощник, протягивая вазочку с пастилой, — они уже направлены на согласование другим секретарям.
Наспех заев неприятный вкус снадобья, поднимаюсь из-за резного столика и произношу:
— Хорошо, тогда можешь быть свободен. — После чего спохватившись, останавливаю мужчину, с белыми от времени волосами, и спрашиваю: — Бернар, девочки ещё в ученической?
— Да, госпожа, они до сих пор там. — Отвечает секретарь и, без сожалений, “сдаёт” мне непослушную парочку: — Насколько мне известно, они слишком часто отвлекались от вашего задания, чтобы успеть его закончить.
После этого уже почти пять лет служивший мне помощник кланяется и оставляет меня одну в небольшой столовой. Она примыкала к моему кабинету, позволяя устраивать вот такие вынужденные перекусы, а заодно помогала немного отдохнуть с видом на воздушный порт. Странно, но суета, что никогда там не прекращалась, расслабляла меня лучше облика безмятежных гор.
Пусть покрытые зеленью и снежными вершинами пики были прекрасны, но именно плавное отбытие и прибытие летающих кораблей больше всего трогало моё сердце. Всё же, чтобы добиться обыденности в таком способе передвижения, нам понадобилось почти пятнадцать лет упорной работы. Так что воздушный порт Фирузена, ставший отправной точкой нового витка истории, был предметом моей гордости.
А ещё такое времяпровождения позволяло быть в курсе всех неожиданных гостей. Как, например, сейчас.
