Глубокая складка залегла между седых бровей домоправительницы, потом на морщинистом лице проступило понимание, зачем мне мог понадобиться данный инструмент, и её лицо удивлённо вытянулось. Что ж, вот и первые неприкрытые эмоции в исполнении сдержанной экономки. Не так уж много времени понадобилось, чтобы их выудить.
— Зачем вам ножницы, госпожа? — подозрительно уточнила Райша, при этом прекрасно понимая, к чему я клоню. Не зря ведь женщина так вцепилась в прядь моих волос, будто собралась защищать их длину ценой собственной жизни.
— Разве не очевидно? — мягко усмехнулась я на такую реакцию. На что экономка с явной ностальгией посмотрела на водопад моих волос и позволила себе вздохнуть:
— Жалко избавляться от такой красоты. Давно мне не приходилось видеть волос, почти доходящих до колен.
— В нынешней ситуации они неуместны, — ровно ответила, пропуская ещё влажную прядь волос между пальцев. Она заскользила и, не дойдя даже до середины, запуталась. Да, без особого и дорогого ухода нет смысла оставлять волосы в таком виде. Похоже, первые перемены придётся начать с себя.
И пока я на удивление смиренно готовилась к жертве, кою не каждая аристократка будет готова принести, Райша вдруг принялась меня отговаривать, при этом начав это делать с помощью аргументов:
— Леди, нет нужды заходить так далеко. Для вас выделены средства с учётом двух горничных и дорогих масел, о назначении которых я поняла только сейчас, — последнее Райша сказала отчего-то смущенно, а затем быстро продолжила: — Девочки прибудут уже завтра, а вот женские мелочи доставить не успели. Но если вы немного потерпите….
— Нет, Райша, — твёрдо прервала экономку, чтобы непреклонно заверить, — я уже всё решила.
Однако домоправительницу моё упрямство не остановило, и она повторила попытку меня вразумить. Вот только на этот раз, используя совсем не те слова:
— Осмелюсь предложить вам обдумать этот вопрос до завтра. Вдруг вы поспешите и… вашему господину такие перемены не придутся по душе.
Наверное, умей я воспламеняться как члены одной очень буквально вспыльчивой южной семьи, то сейчас натурально загорелась бы от злости. К сожалению, в такие моменты ярость выражалась лишь в том, что фамильные лиловые глаза Аджарди становились тёмно-фиолетовыми. На удивление этого хватило, чтобы Райша прикусила язык.
Неотрывно глядя через отражения на экономку, впервые в этом месте я позволила себе отчеканить, выделяя каждое слово:
— У меня никогда не было и не будет господина.
— Ваш браслет говорит об обратном, — с холодной, едва заметной насмешкой, указала на мои магические кандалы Райша.
В другой ситуации я бы не спустила такого поведения, но… пока не время и не место.
Затолкав в самый тёмный уголок души свою растущую ярость, спокойно, как ни в чём не бывало, произнесла:
— Это не моё желание.
— Я уже догадалась, — неожиданно призналась Райша, а затем искренне добавила: — Именно поэтому и пытаюсь предостеречь вас — богатые лорды могут быть крайне жестокими, тем более, когда дело доходит до того, что они считают своей собственностью.
Неожиданная, хоть и достаточно ядовитая забота, заставила меня злобно усмехнуться:
— Тогда мне точно нужны ножницы.
— Госпожа…, — неодобрительно покачала головой экономка, возвращаясь к попытке распутать мои колтуны. Продолжить новую попытку озвучивать непрощенные советы, я достаточно мягко прервала, сказав:
— Спасибо за твоё беспокойство, Райша, но я готова к последствиям. Лучше расскажи ещё об этом месте. Чем люди здесь питаются? Как готовят? И самое важное — кого боятся?
И пока экономка продолжала старательно придавать мне более ухоженный вид, она послушно посвящала меня в тонкости местного быта.
По итогу мне удалось узнать, что здесь, как и в большинстве отдалённых поселений, люди жили охотой, собирательством и торговлей с проезжающими купцами. Райша упомянула, что раньше тут не только выделывали мех косматых оленей, вялили их мясо, тем самым создавая особые закуски, что долго не портились и были просто нарасхват, но и создавали из их костей особый порошок для десертов.
— Наши охотники научились использовать в торговле практически всё от дичи, — не без гордости поведала Райша, уже помогая мне облачаться в простенькое платье из шерсти, которое усаживалось по фигуре с помощью шнуровок по бокам. — Даже сейчас, не имея возможности охотиться на крупных животных, они продолжают делать то же самое с кроликами, куницами и лисами. Правда их костный порошок далеко не так ценится, как олений.
— А почему они больше не охотятся на оленей? Уменьшилась популяция? — задала наводящий вопрос и, спохватившись, хотела уже было перефразировать его попроще, но Райша прекрасно поняв, что я имела в виду, покачала головой и сказала:
— Нет, космачи плодятся едва ли не активнее кроликов — именно это позволяло нам и сытыми оставаться, и поддерживать торговлю без вреда природе. А не охотятся на космачей сейчас потому, что хоть у оленей самый завидный в этих лесах мех, есть им тоже что-то надо. Потому они держатся ближе к вершинам гор.
