Ладно, для начала попробую “отбиться” словом. Если не поможет, всегда можно метнуться в гостиную и попытаться ухватить кочергу — со слов одной из моих прошлых горничных железный прут в любых руках становится грозным оружием и именно им без всякой магии можно усмирить разбушевавшегося мужлана.
— Не стоит делать того, о чём позже можно пожалеть, — отчеканила я, замораживая взглядом не сводящего с меня глаз мужчину.
— Да брось, — вальяжно обратился ко мне купец ничуть не впечатлявшийся, — мы оба понимаем, что сила на моей стороне.
— Мои люди…, — заговорила, но меня тут же перебили:
— Ничего не смогут сделать. Да и не станут — арбалетный болт моих наёмников вразумит кого угодно.
Ситуация становилась опасной. Мне казалось, что в Илруне давно никто не промышлял подобным — одна официальная жалоба на такое поведение купца и его ждёт суровое наказание. Однако этот мужчина почему-то был уверен в своей безнаказанности….
Неужели в реальности дела обстоят не так радужно, как о них постоянно пели на советах? Если так, то уже вроде как вытесненный дикий устой «Чем больше денег, тем меньше законов над тобой довлеют» до сих пор действует?
Начиная в полной мере осознавать к чему всё идёт, я резко метнулась к гостиной за потенциальным оружием, но не успела переступить её порога. Мужчина, будто не раз побывав в схожей ситуации, вовремя среагировал и, ухватив меня за руку, удержал на месте.
— А это что у нас? — с предвкушением в голосе произнёс гнусный торговец, больно сжимая моё запястье. Как раз то самое, на котором “красовался” ограничитель. Вид магических оков заставил его расплыться в совсем уж отталкивающей улыбке и усмехнуться: — Так ты плохая девочка? Или просто из тех, кто отчаянно нуждается в хозяине?
После таких вульгарных слов меня передёрнуло от омерзения. Этот мужлан даже не подумал о том, что меня удерживают здесь силой с помощью браслета. Точнее: ему было приятнее полагать, будто это моё желание или заслуженная мера.
— Убери руку, — с зарождающей злостью процедила я, отбросив сейчас совсем неуместные манеры. Тут бы скорее подошла паника. Жаль, что она ничем не поможет. Потому я старалась продолжать сохранять остатки спокойствия, чтобы в любой момент дать отпор.
Ногти при мне, а глаза у торговца не настолько твёрдые, чтобы выдержать их натиск. Если понадобится, то я скорее замараю руки в чужой крови, чем позволю унизить себя ещё больше.
— А если не уберу, то что? — тем временем насмехался надо мной мужчина, явно спутавший меня с дамами для утех. — Ты ведь в курсе, что с этой побрякушкой, — указал торговец на мой ограничитель, — ты не лучше бесправной рабыни с юга? Не строй из себя благородную госпожу, — заискивающе приговаривал мужчина, приближая своё лицо к моему. — Я в обиде не оставлю. Побрякушек у меня хватит даже на такую диковинку, как ты. А ещё я скуплю товар твоих дикарей по самой высокой цене. Тебе лишь надо быть чуточку сговорчивее.
— Убери. Свои. Руки. — Повторила, разделяя каждое слово. К моменту, как купец закончил озвучивать своё отвратительное предложение, я уже так кипела от злости, что позабыла всякий страх.
Никогда и никто не обращался со мной так низко. На какой-то миг показалось, что предательство Лиама было для меня не таким болезненным и обидным, чем уверенность купца в моём падшем нраве. Ни кого-нибудь, а меня, урождённую Адрианну Аджарди, дочь великого дома, бывшую королеву Илруна, приняли за легкодоступную хозяйку усадьбы, готовую ради толики благ уступить на ночь своё тело незнакомцу.
Досадно. Я так не хотела подчинять себе больше одной сильной химеры, но ради удовольствия увидеть, как этого наглеца вместе с его хвалёной охраной будут медленно рвать на части, придётся отступить от своих планов. Иначе меня попросту сожрёт сожаление — лишить его только зрения после подобного неуважения будет крайне мало.
— Оу-у, — с неожиданным восторгом протянул купец, откровенно любуясь моим лицом, — а когда ты злишься, ты ещё более аппети…, — договорить новую порцию мерзостей он не успел по простой причине.
Какой-то совсем уж нечеловечески сильный удар, пришедший торговцу в бок, заставил его отлететь к стене. Там, с глухим ударом впечатавшись в твёрдую поверхность, мужчина, оглашая прихожую болезненным стоном, сполз на пол и…. больше не пошевелился.
Пока я удивлённо хлопала ресницами и гадала, жив ли купец, от входа донеслось спокойное:
— Сказано же было убрать руки. Видимо, в качестве напоминания другим придётся прибегнуть к законам Росдона и лишить эту сволочь сначала пальцев, а только после кистей. Главное… потом не увлечься и остановиться только на них.
