Но самое ужасное, а заодно отрезвляющее произошло сразу после этого. Лиам, вместо хоть какого-то подобия чувства вины, стал источать лютый холод. После чего не особо стесняясь всей ситуации, велел своей любовнице оставаться на месте. Затем встал с кровати, подошёл ко мне и, убивая безразличием в глазах, коротко сказал:
— Выйди.
Меня настолько озадачило такое поведение мужа, что я вразрез всем правилам не подчинилась. Вместо безоговорочного исполнения явно отданного приказа, муж услышал от меня:
— Пока не объяснишься, я никуда не уйду.
Каким-то чудом в тот миг мой голос не дрожал, а глаза оставались сухими. При этом внутри меня всё рвалось, всё переворачивалось и горело огнём. Каждое тёплое воспоминание, каждый радостный миг, что мы с мужем провели вместе, растворялся в том чужаке, который застыл передо мной подобно оборонительной стене.
Больше я не могла сказать, что хоть сколько-то знала Лиама.
В тот день муж тоже смотрел на меня как на пустое место, пока говорил:
— Слишком много чести. И раз у тебя не хватило ума проявить выдержку и доказать, насколько хорошо ты подходишь на роль хотя бы номинальной королевы, придётся отобрать у тебя этот титул.
— Не посмеешь, — слишком яростно пронеслись мои слова. В тот миг, ни о какой сдержанности не могло идти и речи.
— Ты не оставила мне выбора, — тихо прошептал король Илруна, а затем… велел страже запереть меня в комнате.
Больше Лиам не предпринимал попыток увидеться и тем более поговорить. В следующий раз мы встретились уже на церемонии лишения регалий. Зато его фаворитка без сомнений нарочно гуляла исключительно под моими окнами, заливисто смеясь и громко отсчитывая дни до того, как место подле короля освободится.
Только привитое с малых лет благородство и воспитание не позволило мне “уронить” на светлую голову девицы одну из своих ваз. Если переломный момент завершится удачно, я поклялась найти более изысканные способы проучить леди, забывшую главную заповедь дворца: «Никогда не глумись над тем, чья голова до сих пор на плечах».
Остаётся только надеяться, что теперь мою жизнь пришли спасти, а не… перепродать подороже.
Когда отголоски схватки поглотил шум ветра и тяжелая поступь чего-то крупного рядом, только тогда мой носильщик замедлил ход. К тому времени меня уже не просто подташнивало, а мутило не переставая. Не удивительно что, несмотря на ситуацию, я испытала облегчение, когда оказалась в вертикальном положении. При этом, надо отметить, мои босые стопы встретил не холодный снег, а что-то мягкое. Прежде чем снять меня с плеча и поставить на землю, кто-то услужливо бросил мне под ноги меховую накидку, тем самым проявляя озабоченность моим здоровьем.
Хотелось бы в этот момент порадовать себя верой в лучший исход, но я прекрасно понимала: хорошее отношение — ещё не гарантия благих намерений. Пусть во дворце меня оберегали от “грязной” информации, но до меня всё равно доходили слухи о торговцах живым товаром. Потому мне прекрасно было известно, что чем ценнее добыча, тем больше её берегут. А раз бывшая королева Илруна попадает в категорию не только ценных, но и уникальных товаров, то рано расслабляться.
— Убери, — послышалась глухая команда, после чего тяжёлое покрывало из шерсти, которым меня защищали от зимней стужи, исчезло.
Кожу сквозь платье обожгло прохладой, а глаза ослепило слишком резким контрастом света после тьмы, и я была вынуждена на короткий миг сомкнуть веки. После чего аккуратно приоткрывая глаза, дала зрению привыкнуть к не такому уж, как оказалось, яркому освещению, чтобы тут же незаметно осмотреться.
Вокруг обнаружилось что-то вроде наспех возведённого шатра. Отрезы промасленной и выбеленной кожи были натянуты прямо посреди густо стоящих деревьев, тем самым создавая защиту как сверху, так и по сторонам временного убежища — теперь в этом защищённом лесном лабиринте легко можно было удерживать тепло, а ещё не выдавать своего местоположения светом фонарей. Удобно, практично, но… совсем не в духе моего тайного родственника. Такими шатрами обычно пользуются именно северные племена варваров, и это осознание снова всколыхнуло во мне дурное предчувствие. А беглый осмотр присутствующих в этом шатре только укрепил его.
Как хорошо, что я не спешила радоваться раньше времени — теперь спрятать разочарование будет куда проще. А всё потому, что по мою душу явился кто-то незнакомый. По крайней мере, ни одного из застывшей рядом четвёрки узнать так и не удалось.
Ближе всего ко мне стоял жилистый, высокий парень. Именно он снял с меня покрывало, и, так понимаю, именно его плечо оставило приличного размера синяк на моём животе. Поначалу этого парня, можно было принять за одного из диких северян — присущие им доспехи из дубленой кожи и шкур их добычи (чаще всего медвежьей) сразу бросались в глаза — однако его внешность совсем не вязалась с варварами, чей рост и мощь вселяли ужас в их врагов.
