Острые девичьи зубы разок снова захлопнулись, крепко сжимаясь, несмотря на препятствие, тем самым до крови прокусывая мой язык, но я почти не придал этому значения. Главное, что в тот миг Адри, наконец, сделала первый глоток. С этого момента мне стало проще — напряжение, а значит и боль начала отступать и Адрианна перестала сжимать челюсть в непроизвольной попытке укусить меня.
Только убедившись, что кожа Адри начала теплеть, а она сама перестала трястись в моих руках, я отстранился. К тому времени эликсира у меня во рту не осталось — часть стекла по девичьей шее, а часть попала в её организм. Это подтверждали и подобие румянца, вернувшегося на нежные щёки, и всё более расслабляющееся лицо. Если бы не пережитый ужас, я бы точно снова восхитился столько близкой красотой.
Вместо этого я всем своим существом ощущал, как предательски горели мои губы, а на языке расползался стойкий привкус крови, который… ошарашил меня. Точнее то, что последовало за ним.
До того как чёрные ресницы леди Аджарди затрепетали и она пришла в себя, в меня хлынул поток чужих секретов. Кажется, магия крови успела очень сильно пустить во мне свои корни, иначе как ещё объяснить то, что я… увидел воспоминания Адри, да так чётко, будто сам побывал на её месте.
Картинки из прошлого, пролетали так быстро, что попервой мне оказалось трудно их разобрать, но несколько вещей удалось понять практически сразу. Те воспоминания оказались обрывками пережитого ещё юной Адри, и… в них было слишком много меня. Того самого, молодого, зелёного и едва познавшего всю опасность нашего мира.
В какой-то момент во мне вспыхнула радость. Адри помнила! Но тогда… почему делала вид, что забыла? Или она на самом деле всё забыла? Ликование тут же сменилось замешательством.
В таком случае, откуда вообще у Адри воспоминания, которых нет у меня? Ведь это не день, не два и даже не месяц. Полгода? Год? А может и больше! И связано ли это с обетом, что едва не лишил Адрианну жизни?
Ответы на эти вопросы пришлось искать немногим позже, потому как Адри очнулась и…. начала вести себя немного иначе. Поначалу мне показалось, что я сам себя накручиваю и что в её поведении, взглядах и жестах в мою сторону всё по-прежнему. Это только во мне всё перевернулось. К тому же её состояние можно было отнести к пережитому, но наблюдая за ней весь следующий день, я довольно быстро догадался, в чём дело.
В
Кто если не Лиам приложил руку к воспоминаниям Адри? Ни у кого другого не хватило бы влияния выставлять подобные условия члену дома Аджарди. А раз так, тогда напрашивался один вывод — магия короля Илруна имела некий изъян. Иначе, зачем ему рисковать жизнью женщины, которую он так хотел заполучить, что понадеялся именно на магию? Будь его чары надёжны, не имей слабостей, он не стал бы подстраховываться и сковывать невесту запретом. К тому же был ещё один момент.
Не хотелось бы этого признавать, но Лиам не был из тех, кому необходима магия в завоевании женщин. Мои Лисы в новых донесениях только и твердили о том, как много желающих стать новой фавориткой теперь крутится рядом с королём. До этого никто не смел так открыто действовать, всё же рода Аджарди побаивались, несмотря на то, что в нём остались лишь сестра и несовершеннолетний брат. Пока южным эмирам нужна была сила Юстиана, они никому не позволят косо смотреть на дальних родственников. И речь идёт о нескольких десятках богатейших семей пустынь. Вот и боялись все идти против такой угрожающей спутницы короля.
У семьи же новой фаворитки подобной поддержки нет. Потому-то все прелестницы Илруна теперь ринулись в бой за внимание короля, который…. не стал изменять своим привычкам. Подле него, как на приёмах, так и в покоях остаётся только леди Валестина. Её отец и главный советник короля скоро лопнет от чувства собственной важности. Ещё бы, сам Максимилиам сохраняет верность его дочери, хоть и не обязан это делать.
Хах, зато потом лорд Эрхард в полной мере ощутит на себе силу удара от падения с такой высоты. Ему ведь невдомёк, что король ничуть не проникся нежностью к леди Валестине: он медленно, но верно идёт к своей цели, прикрываясь благочестивым образом. И пока Эрхард мысленно примеряет корону на свою дочь, Лиам подстраховался и создал ещё парочку грязных компроматов на своего лорда.
Похоже, имелся ещё один минус силы короля Илруна — чтобы люди поддались чарам, им нужно крепкое основание для внушаемой лжи. Что-то по типу того, когда именно Адри обвинили в измене. Она наверняка не в курсе, что тихий секретарь из обедневшего рода, которого она приблизила к себе благодаря его труду и талантам, стал тем, кто её оклеветал.
