После случая с арахнидами время в Фирузене потекло очень быстро и это повлекло за собой много изменений. Для начала почти каждый житель решил обзавестись жутким “подручным”, отчего у нас стало куда оживлённее. Правда, далеко не все захотели связать себя с паукообразной нечистью, по крайней мере, пока. Благо, этот вид был не единственным в наших краях, а меня больше не удерживал на одном месте ограничитель.
Да, приходилось рисковать. И дело было не в том насколько опасны вылазки за пределы усадьбы — я не знала, когда Лиаму может взбрести в голову наведаться ко мне и лично проверить, как сильно пошатнули мой дух его выходки. Поэтому приходилось подбирать время, когда король Илруна точно не явится. Такими были будние дни, когда человек стоящий во главе королевства точно занят управлением своей страной. А вот к вечеру всегда приходилось возвращаться в усадьбу на случай, если именно в этот день Лиам придёт увидеть дело рук своих.
Сама не заметила, как напряжение от ожидания неприятной встречи сделали меня довольно нервной и раздражительной. Иной раз я ловила себя на мысли, что с большим удовольствием натравила бы на бывшего мужа лично прирученных чудовищ, чем после клятвы на крови передала очередных вурдалаков, саламандру или очень редкую снежную сирену другим людям. Последнюю, кстати, выследил старший охотник, за что и удостоился чести забрать себе необычное чудовище.
В спокойном состоянии снежная сирена напоминала худенького, можно сказать оголодавшего лисёнка вставшего на задние лапы, у которого пасть заменял совиный клюв, вместо шерсти росли белые перья, а за спиной трепетали птичьи крылья. Довольно милое зрелище.
Однако стоило снежной сирене учуять добычу, как её облик преисполн
Стоило сирене только разинуть совиный клюв, который распахивался, будто разрезая голову вдоль, как и из клубящей там тьмы вырывались такие звуки, что любой человек, заслышав их, лишался чувств. Эта нечисть терпеть не могла мертвячину. Потому её жертвы очень долго оставались живыми, но без сознания.
— Греир, — обратилась я к старшему охотнику после пленения сирены, — хочу предупредить вас: эта химера доставит вам хлопот. Ей постоянно требуется пища, и прокормить её будет той еще задачей.
— Псов, что охраняют жилища от волков, тоже приходится кормить. Те, кто не хочет лишней возни с нечистью, возьмут себе по пауку. Я же попытаюсь ужиться с этим лихом. Уж больно часто мне приходилось уносить ноги от этой твари.
Выслушав мужчину, и поняв, что его встреча с сиреной не была случайностью, с улыбкой сказала:
— Понятно, старые счёты. Значит ваша встреча не случайность.
— Никак нет, — честно ответил охотник и нахмурился. Он никак не мог привыкнуть к тому, что больше не способен мне солгать. В прочем, остальным людям это тоже давалось с трудом, но тут ничего не поделаешь. За всё нужно платить.
Так близь Фирузена, в специально отведенной для этого пещере, поселилась снежная сирена. И как раз из-за неё была заложена основа для заячьей фермы — эта дичь размножалась быстро, способна была насытиться даже корой, а самое главное могла удовлетворить аппетиты хищной нечисти. Всё же мы не хотели, чтобы сторожевые химеры обезумели от голода и начали бросаться друг на друга. Благодаря моей магии люди были защищены от нападения нечисти, потому в случае сумасшествия они атакуют друг друга. Чего точно не хотелось бы.
Всё же я значительно усложнила задачу — подчинять чудовищ себе куда проще, чем наносить стигмы и передать верность химеры другому человеку. Благодаря этому у меня была возможность наложить магию лишь на три-четыре человека в день. Дело затянулось, но это точно того стоило. Теперь, если наши с Даньяном предположения верны и Лиам обладает магией, способной подчинить меня, он не получит ожидаемую армию нечисти, а люди, что изо дня в день присягают мне, исполнят главный наказ и всеми силами помешают использовать мой дар уже под руководством короля.
Кстати, как раз поэтому я пошла чуточку дальше запланированного и предложила свои “услуги” паре союзников.
Первой была небезызвестная глава дома Оршал. Рошель без предупреждения нагрянула якобы проверить, как тут поживает её артефактор, и, естественно, застала в поселении пасторальную картину. Женщины с помощью саламандр сушили белье, малочисленная ребятня носилась за полуволком-полурысью, а троица мужчин, пользуясь теплом от огненных ящеров, выманила на улицу своих арахнидов, где те из паутины делали пробные постройки новых зданий.
