Теперь я была почти уверена, будто со мной что-то не так. Нет, точнее сказать происходящее было до мелочей фальшивым. Разве, я должна быть во дворце? Вот так спокойно ходить по роскошным галереям и искать встречи с их хозяином? Разве, тяжесть венца с моей головы уже не исчезла? Или точнее меня её не лишили? А что насчёт моих волос? Да и моего “облика” в целом? Почему мне кажется, будто сейчас мои пряди длиннее, чем должны быть на самом деле? Или то, что такой царский наряд теперь для меня неуместен? И самое главное: почему при мыслях о любимом, чьи глаза синее неба, а волосы белее снега, меня охватывает ужас и чувство некой…. неправильности?
Словно чувства, постоянно вспыхивающие без особой на то причины, на самом деле принадлежат кому-то другому?
— Анни, — вдруг прошелестел голос мужа совсем рядом. Его появление как по волшебству вытолкнуло из моих мыслей бьющиеся там вопросы и вновь одарило меня нарастающим ощущением покоя. Однако дурное предчувствие не спешило так просто покидать отвоеванное в груди место.
Резко оглянувшись, я убедилась, что всё так же стою одна в приёмной, и рядом никого нет. Показалось? Неужели мне настолько хочется увидеть мужа, что уже начались слуховые галлюцинации? И будто поспешив опровергнуть мой безмолвный вопрос, голос Лиама промурлыкал:
— Милая, ну что же ты медлишь? Иди скорее ко мне. Я так заждался….
Новые попытки найти источник звука, ни к чему не привели. Вот только стоило мимолетному взгляду скользнуть по отражению в зеркале, как смотреть куда-то помимо него, я уже не могла. Образ, что там отразился, завладел всем моим вниманием и заставил парализовано застыть.
Совсем недавно в гладкой поверхности зеркала отражалась лишь я, но теперь всё изменилось. Позади меня, в рое парящих в воздухе голубых лепестков, стоял Лиам — его потемневшие глаза будто светились изнутри, вторя живому дождю вокруг, а белые волосы сияли подобно ночным мотылькам. Таким притягательным, и таким…. пугающим.
Заметив, что я смотрю на него, Лиам улыбнулся, так привычно, так нежно, но от вида его улыбки у меня почему-то кровь застыла в жилах. Тут же захотелось отвернуться, сбросить сковавшее меня оцепенение, и бежать от этого мужчины без оглядки. Или, по крайней мере, не смотреть в светящиеся глаза, обещающие не только небесное наслаждение, но и кару из самой бездны.
В воздухе повисло некое обещание, после чего Лиам медленно подался ко мне, не разрывая зрительного контакта, и нежно произнёс:
— Я так скучал, милая. Не представляешь, как сильно мне хотелось тебя обнять.
В подтверждение своих слов, Лиам неспешно приблизился, чтобы с удовольствием вжаться грудью в мою прямую как палка спину. Продолжая наблюдать за реакцией, он коснулся моей талии, после чего медленно провёл по ней кончиками пальцев пока, наконец, его ладонь не расположилась на моём животе. Так он смог по-хозяйски притянуть меня к себе, теснее вжимая в свой торс, пока его свободная рука очерчивала линию моего подбородка и игриво двигалась к шее.
Спустя несколько ударов моего нервно трепещущегося сердца гибкие пальцы мужа резко сжимаются, сдавливая моё горло. Воздуха начинает не хватать, но мне что-то не дает даже самую малость воспротивиться поистине удушающей ласке.
— Ты заставила меня поволноваться, — шепчет мне Лиам, пока лёгкие разрывает от нехватки воздуха, а мой мозг будто покрывается коркой льда. — На короткий миг я уж подумал, что допустил роковую ошибку и утратил над тобой контроль. Однако, ты всё ещё в моей власти, — жарко выдыхает муж прямо мне в ухо, чуть ослабляя хватку. После чего вдоволь насладившись моим лихорадочным дыханием, он трётся кончиком носа о мою шею и продолжает: — Хотя, что-то изменилось. Ты слишком долго не откликалась…. Скажи, родная, куда подевались твои оковы? Неужели нашёлся смельчак, решивший тебе помочь? Сама бы ты точно не справилась.
____________________________________
Парюра* — набор ювелирных украшений, подобранных по качеству и виду камней, по материалу или по единству художественного решения.
В мыслях всё перемешалось. Слова Лиама, то казались сущим бредом, то пугающей истинной, которую он не должен был знать. Ответы вперемешку с вопросами крутились на кончике языка, но приходилось их сглатывать, чтобы ситуация не стала хуже. А она точно станет, если прозвучат слова, которые не понравятся мужу. Вся его суть кричала об этом. Потому лучшим решением оказалось молчать, дабы позволить Лиаму выговориться и, быть может, успокоиться.
— Надо же, — между тем распалялся муж, — каков наглец — решил, будто может отнять у меня ту, кто сама отдала себя без остатка? Анни, неужели ты забыла главное правило? Так я напомню. Ты, — пальцы на моей шее снова сжимаются, лишая воздуха, — принадлежишь только мне, и разлучить нас может лишь…. смерть.
— Лиам…, — сипло шепчу, желая прекратить этот пугающий разговор, — я не…. понимаю.
