— Когда у меня родители думали разводиться, я таком ахрене был. Не знал, куда деваться, что говорить. Как кусок говна между ними мотался, пытался помирить… Как вспомню, так вздрогну. Хорошо, что передумали.
Артем пожал плечами:
— Ну, развелись и развелись. Что такого? Они же взрослые люди, знают, как лучше.
— А из-за чего?
— У отца новая женщина, — не без гордости сказал Артем, — Они уже назначили дату свадьбы.
— Сочувствую.
Вот уж в чем-чем, а в сочувствии Артём не нуждался. В последнее время у него все было просто прекрасно. Какой-то небывалый подъем энергии и душевных сил.
— Это почему еще?
— Но как же, — Денис озадаченно нахмурился, силясь понять такую реакцию, — Приходишь домой, а там все по-другому.
— По-другому – это не значит плохо, — убежденно сказал Артем и полез за телефоном в карман, — я вам сейчас покажу настоящую красоту.
Он открыл галерею, нашел фотографию Вероники у них в гостиной и развернул экраном к парням:
— Видали, какая теперь у моего отца жена будет? Королева!
— Ну…симпатичная. Да.
Артем хмыкнул. Она не была симпатичной, она была охренеть какой красивой. Каждую секунду. Во всем. В каждом жесте, в каждом повороте голову, в каждой улыбке. От ее улыбки мурашки бежали по рукам. А голос такой, что хотелось слушать и слушать.
Кстати, тем для разговора с молодой женой отца оказалось гораздо больше, чем с родной матерью. С той все стабильно было: ты поел? Поел. Тепло ли оделся? Тепло. Как прошел день? Отлично. Поговорим? Позже, занят.
Скукота, да и только.
То ли дело с Вероникой. Она и в тусовках понимала, и машины ценила, и шмотках шарила, и вообще была «в теме».
— Но все изменится...
— Уже изменилось. Раньше домой придешь – едой какой-то пахнет. Супом там, пирогами. А теперь такими обалденными женскими духами, что голова кругом. Раньше утром выйдешь на завтрак – суета и мягкие тапочки, а теперь шпильки и чулки.
Да, Вероника обожала высокие каблуки. Носила их постоянно и со вкусом. И это было обалдеть как шикарно!
Цок-цок-цок…
Просто отвал башки!
— А мне тетя Вера нравилась, — сконфужено сказал Леха, внезапно почувствовав себя не в своей тарелке, — она классная у вас. Добрая, теплая, как булочка. Всегда, как увидит — улыбается, хвалит. А какой у нее борщ…
— Лех, не тупи, а? Ну, какая булочка? Какой борщ? Ты моего отца видел? Он же не пекарь какой-нибудь, чтобы буханку с собой везде таскать. Ему надо такую женщину, чтобы на людях можно было появиться. Чтобы остальные шеи сворачивали и слюной давились от зависти, глядя на его спутницу. И я, между прочим, как мужик, полностью его в этом поддерживаю! Вероника идеально ему подходит.
В комнате повисла тишина. Парни как-то странно переглянулись, потом Денис спросил:
— А как же мать?
— А что с ней? Матерью была, матерью и останется. Не вижу проблем, — пожал плечами Артем, закидывая в рот соленый орешек, — ее ж никто родительских прав не лишал. Так что все норм.
— Выкинуть из дома родную мать это норм? — подал голос до этого молчавший Егор.
Здоровый, кулаками махать любит, а бестолковый, как пробка. Порой очевидные вещи по сто раз приходилось объяснять, чтобы до него дошло.
— Никто ее не выпирал! У меня отец не крохобор какой-нибудь и не урод моральный, чтобы ее выгонять. Он ей квартиру хорошую купил, стартап организовал, и денег дал столько, что она и до конца жизни не потратит.
— При чем тут деньги?
— При там, что благодаря отцу она дама обеспеченная. Не нуждается ни в чем.
— Это их дело, как бывших супругов. Я про тебя.
— А что я? — Артем начал злиться.
— Ты молча проглотил его выходку и отказался от матери?
— Да не оказывался я от нее! Я просто принял сторону отца! Это разные вещи.
— Уверен?
— Да, блин! Уверен! Ты меня выбесить хочешь?
— Я просто пытаюсь понять.
Тупорез!
— Расслабься уже! Все у нас нормально. Я в любой момент могу к ней завалиться, и она встретит с распростертыми объятиями.
— Уверен?
— Абсолютно. Хоть сейчас могу позвонить, и вуаля, — Артём раздраженно щёлкнул пальцами, — все, закрыли тему.
— Ок.
Дальше разговор не клеился. Вроде начинали что-то обсуждать, но какая-то неуютная тишина нет-нет, да и вклинивалась в разговор. И взгляды хмурые, не понимающие. И невысказанные вслух слова.
Чуть позже Егор внезапно заявил, что ему надо отойти и, бодро подорвавшись с дивана, вышел на кухню.
Хотя он болтливостью не отличался, но с его уходом и вовсе тихо стало.
Артем не мог отделаться от ощущения, что его осуждают. И это бесило. Они просто не понимали! Не видели того, что видел он!