Новая жена Ланского была гораздо моложе и прогрессивнее меня, и глядя на изменения, произошедшие в моем бывшем доме, я чувствовала себя еще более старой и ненужной.
На фотографии, где обновленное семейство Ланских собралось возле елки, я почувствовала, как из меня выбили воздух.
Николай важный, словно павлин. Рядом с ним, цепляясь наманикюренной лапкой за его локоть, стояла сияющая Вероника. Ее темные волосы были распущены и сверкающей волной падали на плечи, губы подведены ярко и сочно. И вся она такая яркая, притягивающая взгляд.
Перед ними, чуть присев, расположился Артем. Как всегда, вид лихой и придурковатый: с высунутым языком и двумя поднятыми большими пальцами. С другого бока, чуть отстранившись от отца, стояла Марина со стеклянной улыбкой на губах. Дочь вроде улыбалась, но было видно, что ей совсем не весело — глаза какие-то не такие. Да и весь вид скорее потерянный, чем заводной…
Дальше я посмотреть не успела, потому что Люба заметила, чем я занималась:
— Хватит смотреть всякую чушь! — возмутилась она, — лучше глянь, что я нашла.
Она мне показала несколько забавных роликов, но, если честно, я особо не поняла, что было, потому что перед мысленным взором все еще стояли снимки семьи, которая уже не моя.
Прилетели мы рано утром, когда небо на востоке еще даже не начало светлеть. В столице нас ждал снегопад. Привыкнув за две недели к нескончаемому солнцу и жаре, я даже обрадовалась, вдохнув холодный воздух и почувствовав, как на щеках таяли крупные снежинки.
Из аэропорта нас забирало такси. Сначала мы завезли Любу, которой было ближе, потом отправились ко мне. Таксист оказался болтуном, и всю дорогу развлекал забавными рассказами о случаях с работы, отвлекая тем самым от противного сосущего чувства в желудке.
Новая квартира встретила меня тишиной и тем самым запахом, который просачивался в любой дом, стоило его только оставить без присмотра на несколько дней. Я разобрала вещи, что-то закинула стирать, а сама легла спать – потому что после долгого перелета чувствовала себя измученной. Однако ближе к вечеру, хорошенько отдохнув и переделав накопившиеся дела, я поняла, что не хочу сидеть дома и отправилась в клинику.
А там меня ждал самый настоящий сюрприз.
Не знаю, как кому-то удалось пробрался внутрь, но на столе стоял огромный букет роз, а рядом с ним сидел плюшевый енот, у которого в лапках была карточка с надписью «С возвращением»
Потребовалось немало времени, чтобы найти визитку, которую оставил мне товарищ с енотом, пообедавшим новогодней мишурой.
Пока искала ее, ругалась чуть ли не в голос, накручивая себя по поводу несанкционированного проникновения на мою территорию. Это что за выкрутасы такие? Я вообще-то и в полицию заявить могу! Вдруг пропало что-то из дорогостоящего оборудования?
Хотя вру. В то, что меня могли обокрасть, я не верила. Почему-то такая мысль показалась нелепой и даже недостойной, но возмущения это не убавило.
Карточка нашлась на микроволновке в комнате отдыха. Так, кто у нас тут?
Карпов Никита Михайлович. Из визитки было непонятно в какой сфере он работал, да мне и неважно было. Я просто набрала отпечатанный серебром на темно-сером фоне номер и принялась слушать гудки.
Насчитала почти с десяток, прежде чем в трубке раздался глубокий голос.
— Слушаю.
— Никита Михайлович, добрый вечер, — сказала я, тоже напустив побольше официоза, — вас беспокоит Вера Андреевна. Хозяйка еще не открытой ветеринарной клиники в вашем доме.
— Ну, здравствуйте, Вера Андреевна, — голос заметно потеплел, и в нем появилось что-то похожее на усмешку.
— Это вы оставили здесь цветы и енота?
Он даже не подумал отпираться, юлить и делать вид, что не при чем:
— Да. Букет от меня. Енот – от Семена. Он, кстати, бодр, весел и передает вам пламенный привет.
— За привет спасибо, а вот насчет всего остального – не стоило. Тем более в отсутствие хозяйки, — я сама себе напомнила строгую учительницу, стоящую перед классом, — как вы проникли внутрь?
— Ловкость рук и никакого мошенничества.
— Вы взломали замок? Вскрыли окно?
— Не взломал, а вскрыл, без каких-либо повреждений и последствий.
Нет, ну это просто уму не постижимо. Он еще и хвастается!
— Насчет последствий, я бы на вашем месте не была столь уверенной. Это вообще-то вторжение в частную собственность.
Он хмыкнул:
— Вторжение?
— Да! В отсутствие хозяина пробрались на в закрытое помещение, вскрыв его, не имея на то никакого морального и не только морального права.
Он хмыкнул:
— Ну просто форменный мерзавец.
— Я такого не говорила. Не передергивайте мои слова.
— Я и не собирался, — в трубке послышалась какая-то возня, — как отдохнули?
— Вы не собираетесь извиняться за то, что влезли ко мне без спроса? — я не позволила перевести разговор на другую тему.
— Собираюсь. Именно этим сейчас и займусь. Ждите.
— Что? — не поняла я. Потом поняла, — Нет!
— Я уже иду.
— Я вас не жду.
— Очень зря.
— Я вас не пущу!
— Мы уже выяснили, что это не проблема, — кажется, нахалу было весело, — все, ждите. Сейчас спущусь.
— Не надо…
Но меня уже никто не слушал. Снова гудки в трубке и ощущение того, что обвели вокруг пальца.