Внезапно выяснилось, что все то, чем он гордился и выставлял напоказ, не имело никакой ценности для остальных. Им было гораздо веселее и интереснее слушать пошлые шутки Левшанова, чем унылый бубнеж Ланского.
— Блин, у нас прям как в анекдоте получилось, да Темыч? — угорал Игнат, — как там было? Я твой мать крутил.
И следом за этим еще пяток совершенно нецензурных вариаций этой фразы.
— Я вам так скажу, парни. Мамка у Ланского зачетная, как в том фильме про пирог. Помните?
В этот момент Егор – здоровенный как горилла и такой же боевой, — подошел к Левшанову, схватил за грудки и рывком стащил с подоконника.
— Эй! — возмутился было Игнат, но уже через миг оказался припертым к стене, — да я тебя сейчас…
Не договорил, потому что поддых со всего маха впечатался здоровенный кулак.
— Сука, — наглец с хрипом сложился пополам, а Егор, бесцеремонно ухватив его за плечо, снова впечатал в стену и произнес:
— Называй вещи своими именами. Ты крутил на одном месте не его мать, а всего лишь мачеху. Вот об этом хоть как говори. А мать трогать не смей…Ей и так не повезло с некоторыми.
Он небрежно кивнул в сторону Артема, который все так же стоял, словно истукан и не мог и двух слов сказать.
— Ты меня понял?
Левшанова еще раз вдавило в стену.
— Да понял, я понял, — тот нервно тряхнул плечом, скидывая с себя чужую лапу, — не дурак.
— Мир? — хмуро спросил Егор, протягивая раскрытую ладонь.
Игнат шмыгнул носом, поморщился, но руку пожал:
— Мир.
После этого подхватил с подоконника рюкзак и пошел в аудиторию, по ходу зло задев Артема плечом.
— С дороги, Ланской!
Его прихлебатели отправились следом и, спустя пару мгновений в коридоре не осталось никого кроме Артема и Егора.
Тот подошел ближе, смерил таким взглядом, что Ланской на миг решил будто и ему сейчас прилетит, а потом убийственно спокойно произнес:
— Это должен был сделать ты.
— Я…просто…ну…
— Слабак, — выплюнул Егор и ушел, тоже задев плечом, причем так сильно, что Артем чуть не отлетел в сторону, словно резиновый мяч.
— Эй!
На его возмущение никто не отреагировал. Даже не обернулся.
Он остался один в пустом коридоре и со стойким ощущение того, что его с ног до головы облили говном. Макали в него с упоением и восторгом, а он ничего не смог сделать, чтобы это остановить. Невнятно мычал, как какой-нибудь никчемный...слабак?
Слова Егора гремели внутри, разъедая своей мерзкой правдивостью.
Слабак и есть. Потому что, подойдя к дверям в аудиторию, за которыми уже раздавался степенный голос преподавателя, Артем не нашел в себе сил зайти внутрь. Постоял, переминаясь с ноги на ногу, а потом стремительно развернувшись пошел прочь.
— Знаешь, что это вообще такое? — хмуро спросил Берг.
— Полный звездец по всем фронтам, — ответил Ланской-старший с сопением растирая ладонями лицо.
Даже такому упертому мужику как он, нужна была поддержка. Он долго варился в собственном соку, крутился, как белка в колесе, пытаясь разрулить неприятную ситуацию, в которой оказался по чужой вине. Не зная ни сна, ни отдыха бомбил, отражая атаки врагов – набрал команду злых юристов, дергал за все нити, которые только были в его распоряжении, активировал все связи.
Так просто сдаваться он не собирался. Сидеть, сложив лапки, и ждать, когда ушлые твари отберут то, что он строил годами! Как бы не так! Он будет биться, до последнего! Зубами будет грызть, когтями рвать!
Он и грыз, рвал, сражался с десятиглавым змеем, коварно опутавшим своими кольцами. И хотя с виду был кремень, стальной мужик, способный свернуть горы ради своей цели, но кто бы знал, как он задолбался. Вот просто от души.
Хотелось выйти в поле и орать дурниной, пока голос не превратится в надорванный стон. Это и правда был звездец. Полнейший. Всеобъемлющий. Как будто до этого спокойно прожил целую жизнь, а теперь все те неприятности, которые когда-то могли случиться, но не случались, собрались в одном месте и одном времени и обрушились смертоносной лавиной.
Будто везде все краники подкрутили, лишая притока кислорода.
— Звездец, это да, — согласился Берг, — но речь не об этом.
— А о чем? — Ланской уныло посмотрел на давнишнего приятеля.
— Я просто хочу прояснить некоторые моменты.
Николай пожал плечами, мол валяй, проясняй.
— Ты принял на работу какого-то мутного хмыря и полностью доверил ему все юридические вопросы фирмы.
— Он зарекомендовал себя как хороший специалист. Я выбирал его по рекомендациям реальных людей и послужному списку. Все эти годы, я проблем не знал с Борисом. У него поразительная способность выкручивать любую ситуацию в свою пользу. При этом безотказный, как папа Карло. Пахал молча и не отсвечивал. Я ведь его и в хвост и в гриву, и в выходные, и в праздники… а он только вздохнет, лоб свой потный салфеткой протрет и дальше.
— Ты ведь в курсе, что такие люди – это ходячие бомбы с часовым механизмом. Что они терпят, терпят, а потом срываются.
— Я об этом не думал, — Ланской пожал плечами, — меня все устраивало. Пальцами щелкнешь, и он бежит с тапочками в зубах.
— Ему, наверное, очень много платили, раз он позволял собой так помыкать.
— Я никогда не был крохобором…