— И, наверняка, у тебя нигде ничего не болит. Сердце не покалывает и пять раз за ночь не встаешь чтобы отлить.
— Не встаю! И с сердцем все в порядке!
— Ну значит с чем-то другим не фонтан.
Сразу вспомнилась изжога, которая в последние дни зверствовала даже если съедал что-то нейтральное.
— Можешь молчать сколько хочешь, но я и по глазам ответ вижу.
— Все у меня нормально, — упрямо повторил Ланской, — гораздо лучше, чем у многих.
— Может быть, не спорю. Но спроси сам себя честно, вот это все сокровище, — Берг обвел его широким жестом, — достаточный повод для того, чтобы молодая, сочная девка потеряла голову от страсти?
— Почему бы и нет! — с вызовом.
— Тогда почему эта же девка понеслась скакать на молодом жеребце, как только предоставилась такая возможность?
Ланской открыл рот, закрыл. Снова открыл, но так ничего сказать и не смог. Не было у него логических объяснений. Вернее были, но такие неуютные, неудобные и как-то слишком сильно бьющие по и без того потрепанному самолюбию.
— Думаешь только из-за денег? — наконец, угрюмо спросил он.
— Знаешь, если просто из-за денег – это не самый плохой вариант в твоем случае. Потому что не ты первый, не ты последний из мужиков, что покупает девичью любовь и обожание за шуршащие бумажки. И живут, и радуются, и еще умудряются детей заводить, а потом, когда старый хрен помирает, безутешная молодая вдова, вытирая зареванные глазки платочком, говорит, что никогда его не забудет, а потом облегченно выдыхает и начинает новую жизнь с кем-то посвежее. Что уж, такова жизнь. Я, может, и сам через годик другой увлекусь двадцатилетней и буду млеть от ее наивной глупости и тугих булок.
— Вероника никогда не была ни наивной, ни тупой.
— Это и настораживает. Как такая «нетупая» взяла и похерила все в один момент. Она ведь могла годами с тобой жить, дергать за краник и доить на все свои хотелки, а она взяла и вот так резко все обломала.
— Потому что дура.
— А может, потому что больше не было смысла притворяться? Папочка просрал бизнес и неизвестно сможет ли отбить его обратно. Денежный поток скоро иссякнет, так с какой стати тратить свое время?
— Откуда бы она только узнала про фирму? Я никому не говорил.
— А вот это хороший вопрос. Советую поразмышлять над ним на досуге.
— Давай без загадок. Если есть что сказать – просто скажи.
Берг задумчиво покрутил в руках полупустой стакан.
— Что, если Вероника появился в твоей жизни не просто так? Что если ее задачей было не обеспечивать тебе надежный тыл, а наоборот оттягивала на себя внимание, отвлекая от других вещей?
— Бред!
— Бред? Я все понимаю, красивая картинка, бурные ночи, но что-то еще общее у вас было? Вспомни, как с Веркой жил. Ты мог ввязаться в любую битву, потому что твердо знал – тылы прикрыты, враг не пройдет. А тут? Что выиграл ты от этого брака?
Ланской не смог ответить на этот вопрос. Сколько ни силился, а выигрыша так и не нашел. Сплошные проигрыши.
— Твоя первая жена была отличным партнером. Ты занимался своими делами, уверенный в том, что все остальное под контролем и действует, как надо. Мог сконцентрироваться на рабочих задачах, не отвлекаясь на все остальное. И вдруг этот компонент убирают, причем очень вовремя. Как раз когда пошла активная фаза по отъему фирмы. И ты, как дурак потерялся. С одной стороны все та же работа, с другой стороны внезапная любовь с молодухой и куча отвлекающих моментов, которые прежде обходили тебя стороной.
— Ты так говоришь, как будто я совсем лох.
Берг хмыкнул.
— Ты не лох, Ланской. Ты банально зазвездился, на этом они и сыграли. Решил, что ого-го как крут, ведь жена молодая, бизнес идет и вообще все отлично. Поэтому потерял бдительность.
Ланской уныло хмыкнул.
А ведь и правда зазвездился.
Он же мужик! Красавец хоть куда. В бизнесе все пучком, новая жена, на которую смотрят с восторгом все в радиусе километра, крутой контракт с партнерами, о которых только можно было мечтать.
Ой, зазвездился…
Но ничего, добрые люди корону лопатой уже поправили, да так, что без головы чуть не остался.
— Думаешь, она с ними?
— Да откуда ж мне знать. Просто делаю предположения. Но ты сам посуди, сколько раз из тех моментов, когда «голова была занята другим», к этому прикладывала руку Вероника? Может, я, конечно, зря навожу клевету на прекрасную добрую влюбленную девушку, но на твоем месте я бы проверил.
Ланской уже ничего не хотел проверять. Он так задолбался в последние дни, что хотелось просто сесть, поставить перед собой бутылку и молча хлебать до синих соплей.
Поэтому, когда Берг ушел, сославшись на то, что у него вылет завтра рано утром, Николай остался в баре. Только перебрался со столика к стойке. Бутылку брать не стал, но время от времени жестом показывал бармену, чтобы плеснул еще. Плевать на изжогу. Сейчас ему было так хреново, что непрекращающаяся тяжесть на животе была самой безобидной из неприятностей.
Он все думал о том, что сказал Берг про Веронику.
Если все действительно так, то он еще больший идиот, чем казалось раньше. Позволить так себя обложить… Позволить поймать себя на свежее мясо, как какого-нибудь озабоченного имбецила…