Пять лет назад я стала Истинной влиятельного герцога-дракона с горячим сердцем.А теперь всё изменилось.Муж охладел и потребовал развод, чтобы жениться на юной, послушной аристократке.Больно? Унизительно? Не то слово.Но я справлюсь! Ведь я — попаданка, и мне не впервой начинать жизнь сначала. Соберу вещи и уеду в глухое захолустье, а там открою школу для местных ребятишек.Вот только почему бывший муж снова появился в моей жизни?В тексте есть: бытовое фэнтези, попаданка, властный дракон, начать сначалаОДНОТОМНИК
— Примите мои поздравления, Ваша Светлость, — тощий, как палка, верховный судья, едва сдержал ухмылку и нарочито небрежным жестом придвинул ко мне лист плотной бумаги, исписанный мелким почерком. — Ваша подпись, леди…
Он замялся и жалобно посмотрел на герцога, намекая, что не знает мою фамилию. Впрочем, за пять лет нашего брака с Арроном, я о ней никогда не забывала.
— Мисс, — холодно отчеканила я, поставив необходимый росчерк, всем видом намекая, что с этого момента я свободна. — Элизабет Грейчёва.
По правде говоря, я попала в королевство Миствелл простой двадцатилетней студенткой педагогического — Елизаветой Грейчёвой. Но как любила поговаривать мать Аррона — жёсткая и суровая леди Грэй: «Имя должно сиять как бриллиант, а не стучать деревянной ложкой по столу.»
— Благодарю, — сухо кивнул Аррон, забирая конверт с мерцающей печатью. — Элизабет, за мной.
Сердце сдавила безжалостная ледяная рука. Дыхание на миг остановилось, переживая острую вспышку боли, но я молча встала и последовала за тем, кто ещё несколько лет назад смотрел на меня с обжигающей, неукротимой страстью.
Теперь же его взгляд скользил мимо, будто я была не более чем платьем устаревшего фасона, которое вот-вот выбросят вместе с мусором из дома.
Осмелевший судья, дождавшись, когда я отойду на пару шагов, расплылся в угодливой улыбке:
— Будем ждать вас снова, Ваша Светлость, но уже по другому, приятному поводу, — подмигнул он Аррону, словно они были старыми приятелями.
Я даже знаю дату. Свадьба герцога Грэя с новой избранницей состоится ровно через месяц.
«Достойная девочка. Тихая, послушная, из древнего аристократического рода,» — вспомнился надменный тон леди Вайноны Грэй.
Идеальная кандидатура, чтобы прогнуть и воспитать по своему подобию. Со мной подобный фокус не прошёл.
Мы вышли в пустую приёмную. Аррон соизволил повернуться ко мне лицом, и я невольно залюбовалась им, даже сейчас.
Даже после всего.
Рядом с мощной фигурой Истинного я всегда чувствовала себя изящной фарфоровой статуэткой.
Хрупкой и беззащитной.
Высокий, широкоплечий, с рельефной мускулатурой, которую не мог скрыть даже идеально сшитый чёрный камзол с бледно-золотой оторочкой. Жгучий брюнет с волосами, впитавшими всю черноту ночного неба.
А глаза… Ледяная синева, когда-то пылающая от одного моего взгляда, теперь безжалостно убивала своим с холодным безразличием.
— Если нужна копия — вышлю на новый адрес, — произнёс он деловым тоном, словно обсуждал поставку зерна, а не конец наших отношений.
Выдохнув, я подняла глаза, кусая губы до крови, чтобы не разреветься. Не хочу, чтобы он видел мои слёзы. Кое-как сглотнула тугой комок в горле.
— Мне от тебя ничего не надо, — ответила я ровным тоном, который дался мне с большим трудом, и развернулась к выходу.
Но не успела сделать и шага. Аррон схватил меня за локоть и рывком притянул обратно. Пошатнувшись, я едва не впечаталась в его грудь, лишь в самый последний момент успела выставить ладонь.
Горячий! Даже сквозь рубашку.
В нём пылало чёрное пламя. Такое же бесчувственное, как и его сердце.
— Моя Истинная обязана поддерживать достойное существование, — процедил он, сжимая локоть почти до боли. — И чтоб никакой самодеятельности. Ясно?
Я горько усмехнулась, кивком головы указав на выцветшую метку на моём запястье — свидетельство того, что судьба когда-то жестоко с нами поигралась.
— Вот это — единственное, что нас связывает, — прошептала, удивляясь, как спокойно звучал мой голос, когда внутри всё разрывается в лохмотья. — И для тебя она уже ничего не значит.
— Придётся потерпеть, — герцог равнодушно пожал плечами, и не думая хоть немного ослабить хватку. — Всем нам. На алую луну я проведу обряд и разорву связь, — и выдержав небольшую паузу, добавил, раня меня словами, как острыми ножами: — Дейдре грустно видеть метку.
Что-то внутри меня окончательно сломалось.
Дейдре грустно.
Ну, конечно.
Хорошей девочке, рождённой и воспитанной, чтобы угождать сильнейшим.
Я опустила глаза, чтобы он не увидел полыхнувшей в них боли. В конце концов, гордость — это всё, что у меня осталось.
— Отпусти меня, — тихо попросила я, ненавидя себя за то, что приходится ещё и умолять. — Пожалуйста.
Вот только Аррон медлил и не спешил разжимать пальцы. Ледяные глаза изучали моё лицо, будто ища в нём что-то.
Но что?
Слёзы?
Просьбы дать нам ещё один шанс?
Или, может быть, ненависть, которая могла бы оправдать его поступок в его же собственных глазах?
Нет, что это я.
Аррон Грэй не такой. Он всё делает как надо. Всегда прав и никогда не ошибается.
Мне показалось, что прошла вечность, прежде чем он разжал пальцы. Свобода принесла не облегчение, а странную, ноющую пустоту.
Последняя нить, связывающая нас, оборвалась.
На ватных ногах я двинулась вперёд. Грудь сдавило тугим обручем, и я боролась сама с собой за каждый вдох. По ушам бил грохот собственного сердца, и словно издалека я слышала голос Истинного:
— Твой экипаж справа от моего. Возничий отвезёт тебя в новый дом. Там всё уже подготовлено к твоему приезду.
Да как же так?