Я отрицательно покачал головой. Даже Наде не стоит знать, не говоря о ком-то ещё. Такое откровение может стать отягчающим при любых разбирательствах, а дело Айзатова только началось.
— Я боюсь, что у меня не осталось ничего живого внутри, — сдавленно произнес я и отвернулся.
— Почему ты так думаешь?
— Я забыл, как жить обычной жизнью.
— Вера, это гораздо проще, чем выживать в плену. Ты научишься, вспомнишь, получишь новый опыт, ведь теперь ты не один. Все позади.
— А если кто-то станет новой угрозой? — снова посмотрел я на него. — Яр, я убивал так хладнокровно…
— Айзатов уже стал новой угрозой, но ты справился с ним без единой капли крови, — возразил Ярослав. — Всем нам иногда приходится достать зверя из запазухи, когда нужно защитить кого-то близкого. Это нормально. Хорошо, что он у нас есть, Вера. Но это не значит, что ты больше непригоден для мирной жизни. — Он тяжело вздохнул, подбирая слова. — Вера, ты — перфекционист, отягченный гиперответственностью и контролем…
— Яр, я боюсь. — Сердце заколотилось в горле, и грудную клетку сдавило совсем, как каждый раз, стоило себе в этом признаться. — …Боюсь, что однажды моей ярости окажется недостаточно, и под угрозой теперь окажется Надя.
— Вера, она приказала тебе перестать трусить, — мягко напомнил Яр. — Чтобы жить так, как хочешь, требуется мужество. Но ты больше не один. И с тобой не только Надя.
Я переслушивал его слова в мыслях снова и снова, пережидая приступ. Сказать о своем страхе кому-то вслух оказалось сложно. Но я сделал это впервые, и вскоре страх ослаб, а я смог вздохнуть полной грудью. Перед глазами рассеялся кровавый туман, и я увидел солнце, вставшее где-то между кронами деревьев и пробившееся лучами к крыльцу дома.
— Ты как? — Яр положил ладонь мне на плечо.
Я кивнул:
— Спасибо, лучше. — И я снова глубоко вздохнул и расслаблено откинулся спиной на ступеньку.
Вскоре за дверью послышалась возня Питера, и наш терапевтический сеанс с Князевым подошел к концу. В том, что это был именно сеанс, я не сомневался. Ярослав давно предлагал помощь, но я был не готов к тому, чтобы рассказывать что-либо о пережитом.
Теперь же у меня появилась надежда.
Во всех смыслах.
Я покрутила свой мобильник и убрала его в карман джинсов. Верес вернул его мне, когда мы сели в машину, а вместе с ним — тревогу, с которой предстояло встретиться, вернувшись в город.
Чёртов Айзатов!
Как жаль было расставаться с этим уединенным местом! Мне хотелось сюда вернуться, когда все уляжется. Или иметь возможность приезжать, когда будем уставать от города и от того, что Айзатов маячит где-то там… Зимой тут должно быть красиво и тихо. Но я не стала говорить об этом Вересу. И место лучше все же сменить, чтобы не напоминало ему о том, что он когда-то прятался тут.
Да, это стоило обсудить.
Погруженная в мысли, я рассеяно гладила Питера, лежавшего между мной и Вересом на заднем сиденье. А сама пыталась понять, как я себя чувствую, зная, что ужаленный в самое уязвимое Айзатов где-то там в Москве, брызжет ядом и ищет выход из зависимости от противоядия.
Видимо, я настолько выдала свое смятение, пережидая прилив страха, что Верес понял всё без слов. Я вдруг почувствовала, как он сжал мою свободную ладонь, и с благодарностью схватилась за его руку.
Только примерно через час моему мобильнику вернулся доступ к сети, он запиликал сообщениями о пропущенных звонках. Я выудила его из кармана и уставилась на разбитый экран, сжимая губы. На дисплее дергалось ненавистное имя.
"Слава". Десять пропущенных. Двадцать. Пятьдесят.
Горло сдавило от страха, дыхание застряло в легких, и я всхлипнула.
— Спокойно, — Верес сжал мою руку крепче. — Это ничего не значит.
Лара обернулась к нам с переднего сиденья и бросила на меня тревожный взгляд.
— Простите, — зачем-то выдавила я, пытаясь взять себя в руки.
— Тебе не за что извиняться, — возразила она. — Это муж?
Я судорожно кивнула, чувствуя, как у меня начинается паническая атака.
— Вера, там пакет в кармане, — подсказал Ярослав, и Верес тут же вручил мне бумажный пакет, бережно придерживая мои трясущиеся руки:
— Дыши. Спокойно. Все хорошо.
— Прости, — зачем то хрипела я, — прости…
— Яр, тут магазин, остановись, — услышала я голос Лары.
Машина остановилась в небольшом сквере где-то в спальном районе, и вскоре я держала ледяными пальцами стаканчик с горячим чаем, спустив ноги на асфальт. Верес стоял рядом, придерживая двери, и внимательно смотрел мне в лицо. Я же не знала, куда спрятать глаза. Собралась я за него бороться? Хороша воительница, ничего не скажешь! Слава даже не дозвонился, а я уже в предобморочном состоянии от страха перед ним.
Тут у Вереса тоже запиликала мобилка.
— Краморов, — сообщил он мне, глянув на дисплей, и ответил на звонок: — Бесовецкий.
Только взгляд его настолько потемнел в первую же секунду разговора с Савелием Анатольевичем, что приступ дурноты накатил на меня с новой силой.
— Я понял. — И Верес сжал мою руку сильнее, бросив взгляд на мой мобильник, лежавший рядом на сиденье. — Я подумаю.
