— Тогда увидимся в субботу, я тебе все расскажу, а тя — мне, да? — тараторила я, пялясь в потолок, а сама думала про Князева.
Нередко ведь крутые хирурги — полное дерьмо по натуре. Интересно, он женат? Хоть бы да. Или лучше нет? С одной стороны, пусть объясняет своей жене, откуда у него морда побита. С другой, уделали бы так моего мужчину, я бы этого не оставила. А мне только разборок с его дамой не хватало.
— Лала?
— А?
— Я спрашиваю, точно ли ты в порядке. Уснула что-ли уже?
— Почти…
— Ладно, отдыхай, — сдалась она со вздохом. — И звони, если что, сразу. Если понадобится юридическая помощь…
— Хорошо, мам. Прости, сплю. Пока…
— Люблю тебя.
— И я.
Отбив звонок, я прикрыла глаза. Только отключиться все не получалось. Да еще и начало тошнить от голода. И тут я вспомнила, что не ела ничего с утра. Одно кофе с чаем — классика. Но если в юности мне это сходило с рук, то теперь могло кончится плохо. Кое-как поднявшись, я вышла из номера и направилась в местный кафетерий, который мне показал охранник, пока вел в корпус. Кафетерий, к счастью, еще работал, но народу тут почти не было. Пара охранников за дальним столиком, какой-то тип в футболке за ноутбуком… Только тип вдруг полуобернулся, и ноги приросли к полу.
Князев.
Ну точно женат. Решил не тащить свою побитую физиономию домой на показ…
Ох, черт!
Вот это я его уделала!
Это я?
Ого!
Вот же дерьмо!
Я отвернулась, сбегая от его пристального взгляда, и направилась к продавцу.
— У вас есть что-то поесть? — пискнула.
— Выбирайте, — указал он озадаченно на витрину прямо передо мной.
— Можно сандвич с семгой и большую чашку чая?
Заказ был готов быстро, но, вместо того, чтобы дать с ним деру, я закусила щеки… и направилась прямиком к Князеву.
Тот удивленно проследил за тем, как я бесцеремонно усаживаюсь за его столик и нагло раскладываю еду.
— Как твоя рука? — поинтересовался он буднично.
— Очевидно лучше, чем ваше лицо, — стушевалась я, преодолевая желание извиниться. — Вы на меня напишите заявление? Уволите, как и планировали?
— Неопределенность мешает спать?
— Уехать домой точно помешала. Зря я надеялась получить от вас какие-то вменяемые разъяснения по поводу последней операции…
— На меня не действуют психологические манипуляции.
— А что на вас действует?
— В данный момент — содержимое этого бокала. — Он демонстративно сделал небольшой глоток и перевел взгляд в монитор ноутбука.
— Я настолько плохой хирург, что вы не снисходите до меня?
— Зачем тебе мое мнение, если ты умеешь так бить?
— Бить я научилась после увольнения. Но вы — первый, кого я ударила в реальной жизни. И кому рассказала о причине увольнения — тоже.
— Зачем ты оправдываешься?
— Вы невозможный! — возмутилась я, но тут же к горлу подкатило. — Простите, можно я поем, а то мне плохо от голода…
— Ты пришла за мой столик, чтобы я тебя спас от обморока в случае чего?
— Предусмотрительно, не находите? Я же тут никого не знаю. — И я бесцеремонно вгрызлась в сандвич, жмурясь от удовольствия. А когда открыла глаза, обнаружила, что Князев изо всех сил смущает меня своим пристальным вниманием.
— Вы смотрели фильм «Осень в Нью-Йорке»? — кое как произнесла я, запихнув кусок за щеку.
— Неприлично смотреть на девушку, когда она ест как свинья, — холодно процитировал он героиню Вайноны Райдер.
— Наверное, вы пользуетесь бешеным успехом у противоположного пола, — не сдержала я сарказма. — Столько обаяния…
— Ты сама вспомнила этот фильм.
— Я надеялась, вы поймете намек!
И я снова откусила большой кусок сандвича. Даже слишком большой. Настолько, что справиться с ним изящно никак не выходило, и запить чаем не удавалось. А этот гад продолжал пялиться на меня так, будто изучал аневризму аорты на снимке.
Наконец, прожевав, я сделала глоток чая и блаженно откинулась на спинку кресла. Князев, видимо, насмотрелся и снова попробовал отвернуться к монитору ноутбука, но я не дала ему шанса.
— А почему вы не поехали домой?
— Когда мы стали настолько близки, что я должен тебе отчитываться?
— Может, вы попробуете со мной просто поговорить? — разозлилась я.
Князев поднял на меня злой взгляд, и я уже подумала, что даст мне повод зарядить ему в здоровую скулу, но он вдруг закрыл крышку ноутбука и сложил локти на стол. Все же глаза у него были слишком говорящими, а этот колючий взгляд было невозможно выдерживать долго.
— Саш, — вдруг обратился он к парню за стойкой. — Налей девушке бурбона, пожалуйста.
— Бурбона? — прошептала я.
— А как ты собралась со мной говорить? Я вообще-то пью.
— А я не пью.
— Вообще?
— Ну, очень редко…
— Думаешь, разговор со мной — не тот редкий случай, когда стоит выпить?
— Пожалуй, — согласилась я глухо.
— Вот так бы и сразу. Доедай свой очаровательный бутерброд.
А еще он умел усмехаться глазами. Думает напоить меня? А, может, напоить и затащить в постель? Не просто же так он передо мной в полотенце ходил. А, с другой стороны — меня? В постель? Бред. Уверена, я не в его вкусе. Тем не менее я выполнила его просьбу — доела сандвич, выпила чай и взялась за бокал.
Князев все это время терпеливо смаковал свой напиток, ожидая.
