— Положено, — пожал плечами Сава. — Ой, Лара, ну что ты так переживаешь? Делать меньше, зато рекомендации какие!
— Какие? — фыркнула я. — Ты представляешь, что Князев кому-то из нас дает рекомендацию?
— Ну, у меня, может, и нет шансов, а вот ты бы могла и не надевать противозачаточное выражение лица…
Я еле подавила желание запустить ему кружку с остатками кофе в голову. Ну что за придурок!
— Не все в хирургии достигается через секс, Сава.
— Расскажи, ага, я же тоже не вчера скальпель в руки взял.
— А позавчера, — не сдержалась я.
— Тебе точно в хирургии ничего не светит, — бросил он и направился к выходу из ординаторской.
Я лишь напряженно вздохнула и растеклась по спинке дивана. Все произошедшее утром стало неважным. Что меня там так напрягло? Хамил мне Князев и угрожал выжить отсюда? Плевать! Я хочу быть с ним в операционной на любых условиях!
Только уже на следующей операции он доказал мне, что мои шансы остаться в его ассистентах стремятся к нулю.
***
— У тебя руки что ли атрофировались? — рявкнул вдруг Князев так, что я едва не выронила зажим. — Ты кровотечение видишь?
Я только хлопнуть глазами и успела, как в лицо брызнула кровь. Удивиться, как он предсказал разрыв сосуда, я не успела. Я вообще почти перестала думать, потому что просто не успевала, дрожа от напряжения. Но и просто механически действовать Князев мне не позволял.
— Возьми себя в руки, Лара! — процедил он. — Проснись!
— Тахикардия, — холодно отчеканила я, тяжело дыша. — Будет остановка.
— Не трать силы на бесполезные замечания!
— Это все антикоагулянты, — упрямо продолжала я. — Вы видели их дозировку?..
— Рот закрой, иначе удалю из операционной, — перебил он и обратился к медсестре: — Еще пакет крови!
Я глянула на неровный сердечный ритм на мониторе. Тот приближался к ста восмидесяти.
— Сердце не выдержит.
— Пошла вон, — рыкнул Князев, а в операционной тут же прозвучал приказ по громкой связи:
— Доктор Савина, пройдите к выходу из операционной.
На негнущихся ногах я отошла от стола, отложила приборы на поднос и направилась к дверям. Внутри все звенело от эмоций. Стыд, злость, негодование, обида. Что я такого сказала? Лицо вспыхнуло, будто меня облили бензином и подожгли. Я вышла в коридор вместе с конвоем, тяжело дыша, как во сне прошла за охранниками в ординаторскую и опустилась на диван, глядя перед собой. Мне казалось, что так я себя не чувствовала даже тогда, два года назад… Тогда меня оклеветали, а сейчас Князев унизил профессионально перед персоналом в операционной.
— Да хрен тебе, — процедила я, поднялась и принялась ходить туда-сюда вдоль аквариума. Так проще успокоить нервы.
Князев же этого и добивается — вывести меня из равновесия и заставить уйти по собственному желанию. Но я так просто не сдамся. Я задавала совершенно разумные вопросы. Я — ассистент, а не роботизированная операционная система! Мне нужно понимать, к чему готовиться в следующий момент!
Нужно успокоиться.
Я остановилась и оглядела себя. Форма неприятно липла к телу, волосы под шапкой скатались, а чувствительная кожа под перчатками привычно зудела. Я даже не сняла перчатки!
— Вот черт! — выругалась я и направилась в душ.
***
Когда Моль вывели из операционной, я сжал зубы до скрипа, механически продолжая работать. Любой, кто бы вякнул сейчас что-то поперек, последовал бы у меня за ассистенткой, но в операционной воцарилась идеальная нервная тишина. То, что нужно.
— Отсос! — рявкнул я, и кто-то бросился мне ассистировать, а ноздри забило резким запахом чужого тела.
Отстраненно заметив, что Моль пахла приятней, я ушел с головой в привычный контроль своих действий. Только мысли были быстрее моих рук. Она задавала нормальные вопросы. Только оперировали мы не человека, а для ведьмака частота сердечных сокращений была нормальной. Но Моль этого не знает.
— Зашивайте, — приказал я устало и отвернулся от стола.
Сердце билось в груди ведьмака идеально. Звериное сердце.
Я требовал личные дела доноров, хотя это и против правил. Лев не одобрял, презирая меня за эту слабость, но мне было важно, чье сердце я запускаю в чужом теле. Нет, в ликвидационной системе я не сомневался и не собирался перепроверять приговоры. Но я сомневался в своих вынужденных партнерах. На что еще они готовы пойти ради денег? Никто не скажет мне правды. Но даже если все чисто, и мне в руки действительно достается сердце убийцы и преступника, это все равно казалось мне дикостью.
Может, я и правда давно не жил среди своих? Но есть же Игорь. И он просто спасает жизни людям и нелюдям, равно выкладываясь ради тех и других. И Стас, который спасает беспризорных детей, вытаскивая их из не менее жестокой и беспринципной системы.
Всегда есть выбор.
— Ярослав.
Я выключил воду и потянулся за полотенцем, не поворачивая головы.
— Прекрасная работа, — похвалил Лев. — Наши все под впечатлением.
— Отрабатываю твои инвестиции. — И я уже прошел мимо него, когда он вдруг поинтересовался:
— Ты не слишком перестарался со своей ассистенткой? Так хочешь вынудить ее уйти?
Я не ответил. Вышел в коридор и направился в кабинет. Ноги непривычно дрожали от слабости.
