— Я даже и не знаю, что еще тебе сказать, — пожала я плечами. — Я ее очень люблю. Она классная, понимающая, заботливая, но не ограничивающая мое личное пространство. Всегда давала мне решать самой, совершать собственные ошибки, и лишь поддерживала, когда приходилось выгребать из неприятностей.
— Когда с тобой случилось увольнение, она была рядом.
— Да. И ей хотелось, чтобы я пошла дальше и доказала свою невиновность, но я не решилась. Мне проще было заползти под кровать, пересидеть и вылезти с другой стороны, чтобы никто не заметил…
— Какая интересная аллегория, — заметил он.
— Мда, я с детства была такой…
— Но мне-то ты дала в челюсть, — напомнил он с усмешкой.
— Сама от себя не ожидала, — поморщилась я, смущенно улыбаясь. — Но ты встал между мной и последней возможностью вернуться к работе.
— Я напросился, — улыбнулся он.
— Да. И мне не жаль.
— Безжалостная, — довольно оскалился он. — А чем мама занимается?
— Она — косметолог. — Я была рада вернуться к прежней теме, с наслаждением заполняя легкие воздухом. — Тут все просто. Много работает с людьми, заботится о себе, о здоровье, и меня толкает в ту же сторону.
— А отец?
— Отец нас бросил очень давно. Я хорошо его помню, хотя мне было немного лет, когда мама попросила его уйти. Помню, что он меня почему-то пугал…
— Ясно.
Когда мы приехали, было уже начало восьмого. Мама не дергала, но уверена — она сейчас в полном недоумении и абсолютной уверенности, что по моей жизни пронесся торнадо. Но даже она пала от его очаровательной улыбки, когда «торнадо» поздоровался и протянул ей пакет с вином. А следом огорошил:
— Елена, доброго вечера. Я — Ярослав, мужчина вашей дочери.
Наши взгляды с мамой встретились, и я поспешила сузить округлившиеся от удивления глаза. Ну, значит, мне не придется самой пытаться что-то ей объяснять.
— Приятно познакомится, — улыбнулась мама Ярославу. — Проходите. Лала, как ты? Как твоя голова? Что сказали врачи по итогу?
А я упала ей на грудь и повисла в ее объятьях, позволяя себе минуту слабости. Как же хотелось обо всем с ней поговорить! Я судорожно всхлипнула, когда она отстранилась и посмотрела мне в лицо.
— Ярослав, несите вино на кухню, — скомандовала мама Князеву, и мы остались с ней в прихожей. — Выглядишь шикарно, — улыбнулась, вглядываясь в мои глаза. — И не скажешь, что побывала в передряге.
— Это все — его заслуга, — кивнула я в сторону кухни. — Я в норме. Все позади.
— Точно?
— Да.
И внутри вдруг все успокоилось. Ярослав что-то сделал со мной такое, что у меня не осталось страха перед неизвестностью.
— Надеюсь, ты больше не работаешь в этой клинике?
— Нет.
Мама расслаблено вздохнула:
— Моя девочка… — и снова прижала меня к себе. — Ну, пошли? Вы голодны?
— Ага.
Князев уже сориентировался на кухне — раздобыл бокалы и как раз разливал вино, когда мы явились. Мама не придала значения его самоуправству.
— Спасибо, — поблагодарила, когда он протянул ей бокал.
— Я к вам присоединюсь с безалкогольным, — учтиво кивнул он и взялся за другую бутылку.
— Мам, чем помочь? — встрепенулась я.
— Садись и отдыхай, — осадила она меня. — Тем более, мужчина уже взялся за дело.
А Князев и правда как-то быстро вписался и в эту часть моей жизни — принялся накрывать стол с такой уверенностью, будто не на кухне моей мамы, а в операционной, которая хоть и была незнакома, особо ничем не отличалась от других. В конце концов и маме не осталось, чем заняться. Все же Князев — не социопат, как утверждал Сава.
— Ярослав, а вы как себя чувствуете? Лала говорила, что вам тоже досталось…
— Уже лучше, спасибо, — улыбнулся он. — Вам салат положить?
— Да, благодарю. А еще она сказала, что вы много сделали для нее.
— Это не так, — с обескураживающей честностью возразил Князев, изящно орудуя ложкой для салата. Я аж засмотрелась. — В идеале Лара должна была быстро уволиться по собственному желанию и не попасть в такую опасную переделку. Но у меня не вышло, как вы, скорее всего, знаете…
— Поверхностно, — восхищенно улыбнулась мама. — Но стремительность, с которой вы проделали путь от «сволочного главного хирурга» до «мужчины моей дочери», впечатляет. И сейчас я понимаю, почему.
— Почему же? — с неподдельным интересом вопросил Князев.
— Одно другому не мешает. Это раз. А второе — вы шикарно смотритесь на моей кухне. За вас, Ярослав.
