Но все же… я решилась.
Я этого хочу. Еще тогда хотела, но почему-то... Я тогда почему-то о муже думала. Больше не думаю.
Когда Матвей возвращается в палатку, сдерживаться, что ему, что мне — становится уже невыносимо. Разумеется, он делает первый шаг, даже не спрашивая, словно точно зная, что я чувствую в эту минуту, чего хочу... Я ему отвечаю, и останавливать его на этот раз не собираюсь.
— Ну как тебе трубочки? — спрашивает Марина сына.
— Вкусные!
Мы на кухне. За столом сидим.
Чувствую себя крайне неуютно.
Это ведь наша с Лилей квартира. А теперь тут они…
Признаю, плохой была идеей привозить сына сюда. Тогда бы тут и Марины не было.
Я уже знаю, что будет дальше.
Сын не захочет, чтобы мать уезжала. Придется оставить Марину здесь на ночь.
Но я завтра же утром перед работой увезу их домой.
Есть и хорошие новости: в нашем доме уже послезавтра закончится ремонт. Полностью. Лиля точно туда поедет. Она ведь претендует на него после развода, которого не будет. Она мне еще в тот день сказала, что собирается там жить.
— А тебе как? Костя?.. — достает меня Марина со своими трубочками.
— А я разве их пробовал? — сердито смотрю на нее. — Тебе не пора?
— Куда? — непонимающе хлопает пушистыми ресницами. — Я к сыну приехала вот только. И хочу с ним остаться. Миш, ты хочешь, чтобы мама уехала?
Наглая стерва.
Ну ладно.
Только ничего ты от этого не выиграешь.
Обрублю ей в половину содержание — запоет по-другому.
— Нет, не хочу. Папа, пусть мама останется.
— Пусть, — киваю. — Будете спать с самой во второй спальне, — и поднимаюсь из-за стола. — Пойдем, покажу тебе комнату, пока Миша допивает чай.
Марина с радостной миной подскакивает с места и следует за мной.
— Спасибо, что разрешил остаться, — щебечет у меня за спиной.
Набравшись терпения, я молчу, а когда входим в полупустую комнату, в которой есть только самое необходимое, я хватаю дрянь за шею и приставляю к спине.
— Ты ни черта не поняла! Откуда столько смелости в тебе? Ты что, реально хочешь без сына остаться? Кто тебе дал тебе эту уверенность, что тебе все с рук сойдет, м? Мать, может, моя? Ну, отвечай!
— Больно! Ты меня задушишь!
— Не трепыхайся! — еще сильнее сжимаю ее тонкую шею. — На вопросы отвечай.
— Да… да… Твоя мама меня поддерживает. Она посоветовала приехать, быть рядом. Но я все это ради нас, ради нашей семьи…
— Ты тупая?! Какая семья?! Где ты ее увидела? Ее нет и быть не может!
— А Миша кто тебе?
— Хватит использовать ребенка! Ты правда думаешь, что я на тебе женюсь?! Я разводиться не собираюсь!
— Ладно, ладно… Только не делай мне больно… Синяки будут...
Я отпускаю ее и отхожу подальше, чувствуя, что нужно остыть, а иначе я ее точно прикончу прямо тут.
— Ляжешь с ребенком здесь, — говорю как будет. — Завтра утром я отвезу вас домой. Ты дальше продолжишь заботиться о сыне и больше не станешь приносить мне проблем. Больше я просить не буду. Я просто сделаю.
— Что сделаешь? Отберешь сына и приведешь его к Лиле?
— Это будет не твоя забота.
— Она его никогда не примет. А мой сын не примет ее.
А я в это не верю. Сколько историй знаю, жены всегда принимали детей своих мужей. Это нормально. Лиля тоже смирится.
— У тебя еще родинка… Прямо целое созвездие.
— Тебе не надоело высматривать мои родинки? — усмехаюсь я, лежа на животе, упираясь предплечьями в матрас, пока он водит указательным пальцем по моей спине.
— Я могу делать это еще очень долго… — признается Матвей.
— А мне щекотно.
— Щекотки боишься?
— Смертельно.
— Знаешь, что про таких говорят?
— Знаю. Ревнивая.
— Ты ревнивая?
— Лучше не проверять, — белозубо улыбаюсь, смеясь.
— Иди ко мне, — вытягивает руку, предлагая мне лечь к нему на плечо, что я с особым удовольствием делаю.
Так тепло и хорошо…
Я перед этим был ураган, вулкан страстей.
Давно я такого не испытывала.
С Костей, конечно, было, но очень давно. Он давно уже воспринимает меня как должное. Окольцевал, и подумал, что теперь можно делать что угодно, и никуда я не денусь. Посмотрим.
Матвея я совсем не знаю, но жалеть мне не о чем.
Мне хорошо с ним в этот день, в эту минуту.
— Когда мы поедем назад? — спрашиваю его.
— Тебе уже тут надоело? Хочешь домой?
— Нет… Наоборот. Я бы тут осталась еще на несколько дней, — вожу пальцами по его груди.
— Мы еще приедем. С завтрашнего дня похолодает. А вот через неделю обещают жару. Мы с тобой поедем на какое-нибудь новое место, — берет мою руку и переплетает наши пальцы. — Хочешь?
— Хочу… Надеюсь, в те дни я буду не слишком занята разводом.
— Я тоже на это надеюсь.
— У тебя самого могут быть дела, операции, — ложусь боком, чтобы смотреть на него. — Как часто ты видишься с дочерью?
— Пару раз в неделю. И по праздникам.
— Она на тебя похожа?
— Похожа. Не то чтобы очень сильно. Цвет глаз тот, волос. Почему спрашиваешь?
Вспоминаю как сильно похож его сын на него... и сердце сжимается. Меня так ломает от этого. Оскорбляет до глубины души.
— Так… просто.
— Ты грустишь… — нежно убирает пальцами мне волосы за ухо.
— Я просто устала, — слабо улыбаюсь. — Но это приятная усталость…