— А ты ее обрадуй. Скажи, что у нее внук есть. Ей предложи к нему поехать. Лариса Павловна ни за что не откажется. Меня при этом дерьмом облить не забудет. Я-то родить не смогла. Бракованная.
— Лиль, зачем ты так?
— А что я такого сказала неправильного? Бабушка должна знать о внуке. А ты меня к любовнице тащишь…
— Я с сыном хочу познакомить тебя. Можем сделать это в любом месте. Хоть у нас дома.
— Отлично… — усмехаюсь. — Ты все-таки хочешь притащить его в наш дом.
— Я просто хочу… — пытается обуздать свой гнев на меня. Ведь прежде я со всем соглашалась, что бы он ни сказал. Только это не тот случай. — Лиль, я хочу все исправить.
— Это каким это образом?
Мне просто любопытно, что он сейчас мне выдаст.
— Миша — замечательный ребенок. Он тебе понравится. Ты будешь с ним общаться и…
Закрываю глаза и руку выставляю, говоря там самым: «стоп».
— Не буду я встречаться с твоим… Мишей, — говорю я твердо. — Для меня этот ребенок — результат твоего предательства. Никто больше он для меня. Я буду видеть его, и у меня все внутри переворачиваться будет.
Костя качает головой и осушает чашку с кофе наполовину. Затем ставит ее с грохотом и откидывается на спинку стула.
— И что ты… предлагаешь? Хочешь, чтобы я отказался от сына?
— Нет, — ухмыляюсь. — Ты меня, кажется, совсем не знаешь. Я не буду ставить никаких условий. Я уже все для себя решила.
— Что?
— Мы разводимся.
— Да что ты заладила…
— У меня будет новая жизнь. Как ты там сказал… — изображаю задумчивый вид, — я еще очень молодая женщина? Так и есть. Молодая. Стройная. Красивая. Которая вполне проживет без тебя. Я все смогу начать сначала. Для тебя, кстати, тоже одни плюсы: ты признаешь ребенка, сможешь свободно его видеть, может, даже к себе его с матерью заберешь. Спокойно жить будешь. Без нервов.
— Лиль, ты на эмоциях, я понимаю, — кивает Костя. — Ты очень обижена на меня.
— Да что ты? Догадался?..
— Тебе нужно время. Я готов тебе его дать.
Он на ходу переобувается.
Сначала он хотел меня к сыну своему тащить, теперь отступает, видя мою реакцию от его идеи.
— Не надо мне время. Я никогда не буду готова видеть твоего пацана. Будь он хоть трижды невинным и замечательным.
— Лиль, если бы ты его увидела…
— Не хочу я его видеть, — ставлю чашку с кофе и руки в стол упираю. — Я уже видела вас. Как ты его таскаешь по детской площадке, папашка счастливый. То еще зрелище…
Гвоздем мне в сердце это зрелище.
Костя морщится и начинает тереть пальцами переносицу.
Как же все сложно правда?
Но как же все было просто, когда с этой дрянью в кабинке туалета зависал.
И сейчас с ней спит. Может, не постоянно. А так, время от времени. У него же главный офис так близко от их квартиры. Удобно. Приехал, по быстренькому снял стресс, и обратно на работу.
— Лиль, это была ошибка…
— Кстати, — выпрямляюсь и скрещиваю руки под грудью, — сколько ты платишь за эту ошибку?
— В смысле?
— Сколько бабок ты даешь этой туалетной шлюхе на содержание ребенка? Съем такой квартиры тысяч двести стоит. Не меньше. Смотря сколько комнат.
— Лиль, да какая разница… Разве я тебя в чем-то ущемляю? Я помог тебе построить свой бизнес. Дом на тебе. Я машину тебе недавно подарил. Украшения. Я даю тебе все! Потому что ты моя любимая женщина.
— Я задала тебе вопрос. Сколько?!
Да, меня это волнует!
А почему не должно? Мы, между прочим, семья. Были семьей. Одно название. Наша семья рухнула после того выкидыша. А он вынудил меня еще шесть лет на него потратить. Лучших шесть лет своей жизни!
— Пятьсот тысяч. Плюс подарки ребенку.
Я чуть не присвистнула.
— Нормально…
— Что, это много?
— А ей сколько? За молчание?
— Нисколько. Я Марине помог работу найти. Она себя сама обеспечивает. Ребенком в основном няня занимается.
— Да она шикарно устроилась.
— Это все не важно, Лиль. Ты шесть лет и не знала обо всем это. Я был только с тобой!
— А как, по-твоему, я приняла решение следить за тобой? Ты стал все чаще отлучаться для встреч с сыном.
— Он болел в последнее время, и я…
— Да плевать мне, что там с твоим сыном, — противно слышать. — Я ведь тебе теперь не запрещаю. Я без пяти минут бывшая жена.
— Лиль, я тебе все уже сказал на этот счет. Нас не разведут.
— Тогда мы будем делить твой завод. Ты вступил в наследство своего отца после брака со мной. Я могу рассчитывать на кусок.
— Ты меня этим напугать, что ли, хочешь?
— Не притворяйся, что тебя это не волнует. Я найму хорошего адвоката. Мало тебе не покажется. Я развалю все, что ты вместе с отцом построил. И если ты этого не хочешь, то лучше прямо сейчас на все соглашайся.
— Я устал от этого разговора, — поднимается Константин. — Ты не хочешь меня услышать. После работы, чтобы домой приехала. Поняла?
— Нет, не поняла. Сыну своему с подстилкой указывать будешь. Они пусть по струнке смирно у тебя стоят. А сейчас иди уже. Ко мне скоро поставщик должен приехать.
Муж уходит, а я сразу за ноутбук сажусь, чтобы отвлечься. В жилах бурлит яд. Я никогда так не злилась…
С сыном я должна его познакомиться, возиться с ним, сопли ему подтирать, а еще в идеале с его подстилкой дружить. Она же мать его ребенка. Это звучит гордо.