«Однако носки раскидывает по всей квартире», — подумав об этом, улыбнулась.
Эту его привычку с детства не мог искоренить даже их с Алиской отец-деспот, а мне так и вовсе не дано. Но должны же быть у мужчины какие-то слабости? Должны, однако эта привычка мужа мне изрядно за годы совместной жизни надоела.
Закинув носки в стиральную машину, я решила: пробежка мне не помешает. А Кир пусть в это время занимается уборкой.
Наушники — в уши и лёгкой трусцой понеслась по дорожке, огибающей центр спортивной площадки, она расположена в нашем жилом комплексе.
Пока бегала, на время выбросила из головы и сегодняшний скандал с Краснокутским, и тревожную встречу с Голубевым.
Всё-таки спорт — это вещь, отрезвляет! Главное, чтобы машинка ездила, а то моих нервов на общественный транспорт не хватит, и буду так бесконечно спорить с мужем.
Взглянув на окно спальни, поняла: мой Краснокутский не спит, ибо из стыка портьер неясно пробивался луч света. Я удовлетворённо улыбнулась:
— Волнуйся-волнуйся и жди жену.
Вопрос со страховой решился положительно, и вскоре Макс получил добро на ремонт машины в одном из автосервисов. Моя машинка тоже ждала своего часа, оставаясь на крытой парковке недалеко от дома Алисы.
Нужны были деньги для ремонта, но их катастрофически не хватало, и я рассчитывала на заработную плату, которую ожидала в конце месяца.
Можно было бы у кого-нибудь занять, но, похоже, нельзя, кто же добровольно отдаст деньги перед новым годом, ибо в это время нешуточные растраты на подарки, корпоративы, праздники и прочее.
Голубев настойчиво предлагал всё сделать быстро и бесплатно в автосервисе друзей, но я категорически противилась этому, ибо понимала, несмотря на кажущуюся легкомысленность, где бывает бесплатный сыр и как дорого за него приходится платить.
Так что, вся надежда была на зарплату и премию в конце года за качественную работу. Иногда в голове роились мысли: не провести ли несколько новогодних корпоративов, они, как правило, начинались уже с пятнадцатого — восемнадцатого декабря. Это было бы вообще великолепно: я бы отремонтировала автомобиль ещё до праздника.
— Что ты всё пишешь? — поинтересовался Макс, когда подвозил меня из офиса страховой компании до работы.
— Объявление. — Я продолжала клацать по смартфону.
— Объявление? И о чём же ты объявляешь?
— Хочу перед праздниками немного подзаработать.
Макс хохотнул, не отрываясь от дороги:
— Новогодними утренниками?
— И этим тоже, — согласно махнула рукой.
— Не понимаю, ты дипломированная артистка, а занимаешься чёрт — те чем.
— Я занимаюсь важным делом, — взглянув на Голубева, ответила недовольно, — воспитываю, обучаю и развиваю молодое поколение.
— Шла бы в театр и работала там по специальности. Больше бы было пользы.
Для театра я актриса тоже никакая, как впрочем, и менеджер для таможенной службы: с точки зрения режиссёров, не выполняю задачи, какими их видят они, хотя в реальной жизни импровизирую замечательно, не подкопаешься, преподаватели на этюдах хвалили и ценили мои находки, а ещё им нравились шутки, которые были не постоянные тотальные, а скорее, лайтовые.
— В театре существует конкурсный отбор, а я посредственная актриса.
— И что?
— Не берут, пробовалась, да и нет там вакансий.
'Надо было выходить замуж не за Краснокутского, а за режиссёра по любви… к театру, — невесело усмехнулась своим мыслям.
Макс остановился прямо у дверей Центра творчества, и внимательно посмотрел на меня.
— Приехали.
Я молчала, отстёгивая ремень.
— Подожди. — Голубев положил на мою руку ладонь. — Кто тебе вбил в голову, что бездарна? Я же помню, как замечательно играла в школьном спектакле «Кентервильское приведение» Виржинию — дочь Отис. Ты — настоящий талант, истинный самородок. — Каждое слово Макса отзывалось во мне пронзительным теплом и новой надеждой, что в профессии небезнадёжна. — Стать актрисой — твоя мечта, так почему ты опустила руки и ничего не делаешь, чтобы мечта стала реальностью? Хочешь, сейчас же свяжусь с худруком драматического театра, он тоже мой давний приятель.
Я была поражена этим предложением и всем, что дальше видела и слышала, не могла ни пошевелиться, ни произнести и слова, ибо всё напоминало яркий, дивный, сказочный сон, сон, когда не хочется просыпаться и возвращаться в чёрствую реальность. Ничего не хотелось менять — разрушать эту прекрасную гармонию.
— Ни чё се! Как это тебе удалось приобрести такое ценное знакомство?
— Хм, — хмыкнул Макс. — Для тебя оно ценное, а мне от Серёжки никакого толку. Актёришка всего-то, что с него взять? — Как Макс назвал гения? Актёришкой? А для меня он непревзойдённый Сергей Александрович Сухаревский — талантливый, самобытный артист и режиссёр. — Минутку, напишу и расскажу, кого он потерял, не приняв в труппу. Может, позвонит, если свободен.
Минут через десять в Телеграм Макса посыпались кружочки с изображением Сухаревского, который радостно приветствовал Голубева, просил подъехать в театр или назначить немедленно встречу в каком-нибудь питейном учреждении.
— Это он? — Голубев показал видеособщение Сергея Александровича.