На улице мне не становится легче. Бреду по гравийной ухоженной дорожке бесцельно, лишь бы подальше от моей золотой клетки. Двор у поместья огромный, есть где разгуляться. Хрустальный воздух проникает в легкие, словно сигаретный дым. Не давая облегчения или насыщения. Снова приходит сообщение на телефон, но мне так лень его из кармана доставать. Абсолютно не хочется. Хочется только смотреть на звезды и думать, что они ведь тоже не свободны. Зависят от других планет и вселенной.
– Вот скажи мне, Апельсинка, на кой ляд тебе нужен мобильник? – раздается насмешливый шепот прямо за моей спиной. Я чуть не валюсь с ног от неожиданности, радости и запоздалого страха, впивающегося в мою душу миллионом отравленных шипов.– Я тут все сопли отморозил. Думал уйду не солоно хлебавши.
– Скажи мне, что ты мне снишься, в противном случае мне придется тебя убить, – шепчу в темноту, из которой несется родной, любимый голос. Вот странно, я провела с Северцевым совсем немного времени, но он стал мне ближе чем муж, скоторым прожила пять лет. Раньше я не верила, что так бывает, а теперь…
– Ну, если только ты видишь в своих снах мужиков, впавших в ледяной анабиоз. Я себе все тестикулы отморозил, лишь бы тебя увидеть, детка, – хмыкают кусты голосом моего капитана.– Иди сюда и согрей меня. Иначе Половцевым будет некого гонять, как зайца. Они заскучают и переключатся на заботы о тебе. А это страшно, уж поверь.
– Да уж,– фыркаю я. Боже, как же я скучала по этому несносному зубоскалу.
Ныряю в густые кусты. Путаюсь в идиотских ветках, постриженных рукой умелого садовника. Дышу через раз. Он совсем рядом.
– Какого фига ты тут делаешь? – ворчу я, уткнувшись в дешевую ткань куртки, обтягивающую широкую грудь. Лица его не вижу, но запах… Не могу надышаться.– Ты совсем дурак? Тут охраны полный дом.
– Я только по субботам идиот. В остальное время вполне адекватен, если не теряю ту, без которой горят синим пламенем квартиры, и кони не скачут совсем, – шепчет Аркадий мне в макушку. И я перестаю дрожать от лютого холода.– А охрана то тут фуфло. Двери крепкие, а петли хлипкие. Не верит твой свекор любимый, что кто-то посмеет посягнуть на его частную собственность. Васька Бугров, тот еще начальник охраны…
– Как ты номер мой узнал? – спрашиваю, замирая от краткого мига счастья, дарованного мне вселенной.
– Я ж мент.
– Бывший.
– Бывших не бывает, Апельсиснка. Но я не за тем явился, чтобы просвещать тебя о специфике работы в полиции. Послушай…
– Я же сказала, что ты мне не нужен,– хриплю из последних сил. Главное спасти этого идиота, который сам сует голову в петлю.
– Ты врешь,– теперь его шепот полон боли.
– Нет.
– А так? – его губы жалят, обжигают, сводят с ума. Накрывают мои, не дав и слова сказать. Я не могу противиться этой блаженной пытке. Да и не хочу. – Ты врешь, Ирка. Что они тебе пообещали, за предательство? Посылай их на хрен, потому что…
Что-то происходит. Сирена начинает выть внезапно, оглушающе и неотвратимо.
– Беги, Северцев,– отталкиваю мужчину, которого люблю от себя.
– Это невозможно, Ирка,– улыбается Аркадий.– Потому что я тебя люблю.
– Уходи,– уже умоляю я. – И не возвращайся никогда.
На его лице вижу боль. Но это же неизбежная жертва. Это лучше, чем реальная смерть. Он переживет. Он сильный.
– Я тебя не люблю. Моя жизнь тут. Я люблю мужа. Скоро родится наш долгожданный ребенок. Ты не нужен мне, слышишь?– кричу я, слушая приближающийся собачий лай. Только бы он ушел. Только бы успел. Половцевы не пощадят его. И тогда… Страшно даже представить.
– Я вернусь, Апельсинка. И прочитай в конце концов чертовы сообщения.
Северцев исчезает словно тень. Буквально тает в воздухе. Я достаю из кармана телефон. Руки трясутся. Чертова трубка с грохотом ударяется о мерзлую землю, разлетается на части.
Я сижу на земле не чувствуя холода и собираю осколки телефона дрожащими руками. Слезы льются из глаз, слепят. В горле ком такой колючий и болючий, что не то что дышать, сглатывать больно.
Я сижу и вспоминаю слова Северцева, от которых в груди пылает яростное пламя.
«Зато я люблю. За двоих. Мне этого достаточно. Я буду ждать, слышишь»
Глупый, неужели он поверил в мою ложь? Грош цена тогда его признанию.
Собачий лай приближается. Я сжимаюсь на земле, слушая легкий стук звериных лап по гравию.
Пес дышит совсем рядом и я готовлюсь к нападению.
– А ну вон пошел! – грозный окрик свекра заставляет пса отступить.– Риша, девочка, что с тобой?
Сильные руки Половцева ощупывают меня, пока я болтаюсь в его захвате, словно сломанная кукла.– Суки, урою. Какая тварь спустила собак? Всех порву,– кричит он, на собравшихся вокруг охранников.
– Сигнализация сработала,– подает голос один из безопасников, начальник службы, – мы действовали по протоколу.
– Проникновение было? – тихо спрашивает Алексей Николаевич.
– Ложная тревога.
– Так какого хера? Завтра же всех рассчитать. Всех до единого и нанять новых. А то я в тебя проникну противоестественно. Ты меня понял? Ришенька, детка, собака укусила… Испугалась?
– Нет, – хриплю, наконец обретя снова возможность двигаться.
– А плачешь ты…
