— Хватит. Да, я плохая. Какая выросла. Что с Демидом? Ты хоть что-то узнал?
— Я — нет, а вот Ляля…
Ляля, значит… Ясно. Сейчас еще окажется, что эта Ляля спасительница, сына моего из какой-нибудь передряги вытащила.
— Что, Ляля? Ты уже скажешь или всё из тебя клещами тянуть?
— В общем, сын твой собрался уезжать куда-то.
— Что? Куда?
Я просто немею от бессилия и страха.
От беспомощности.
А еще оттого, что мой муж так спокойно об этом говорит!
Наш ребенок пропал! Он собирается куда-то уехать! А этому кобелю хоть бы хны!
— Куда он собрался уезжать?
Переспрашиваю, а самой хочется шибануть благоверного изменника по голове тяжелым предметом. Лучше так, чтобы уже не встал. Ничего не встало.
— Куда, отвечай!
— А вот это он не доложил.
— Не доложил, значит? И ты вот так просто говоришь? Ты забыл, что у него институт? Магистратура! Если он уедет, то…
Господи, у меня опять перед глазами черные мушки пляшут, всё горит внутри. Ненавижу мужа. И эту… Ляльку, подлую сучку.
И что делать?
— Это всё, что узнала твоя Лялечка?
— Нет, не всё. Демид просил передать, что на связь выйдет сам. Наверное, тебе позвонит…
— Да уж точно не тебе. И не этой твоей…!
— Да с чего ты взяла, что она моя?
— Лисицын, ну твою ж мать! Ты хоть дуру-то из меня не делай!
— Я делаю? Может, ты сама? Ничего не видела, меня не выслушала, а начинаешь!
Где-то я уже это слышала — головой качаю, он это вот этими же словами говорил! Не запомнил?
Боже, у меня сейчас чувство, что мою жизнь просто тупо спустили в унитаз.
Ужасно. Мерзко. Гадко.
Еще и сына моего, ребенка моего обидели! Унизили его! Чувства его предали. Самые близкие люди. Девушка, которую он любил, с которой жизнь собирался связать, ценил, уважал, готов был за нее в огонь и в воду! Горой за нее стоял. И эта девушка предала. И с кем? С родным отцом!
— Эва! Эвелина! Послушай меня!
— Да слушаю я, слушаю, не ори…
— Ничего у меня с этой Лялей не было, понимаешь? Да, она хотела. Но я… Я люблю тебя, понимаешь?
Она хотела? Это как понимать? Просто… Просто мерзость! И он вот так спокойно говорит об этом?
— Эвочка, послушай. Я бы никогда… И с сыном бы я так не поступил…
Неужели?
— Что ты делал у нее ночью?
— Демида искал. Сказал же тебе! То есть… Я хотел с ней поговорить.
— О чем?
— О том… О Демиде. Чтобы она… Сказать хотел, чтобы она не лезла, не трогала его и… и меня…
— Неужели? Не хочешь, чтобы она тебя трогала?
— Эва! Хватит уже!
— Не смей повышать на меня голос!
— Я не повышаю, я… Я хочу мира, пойми! Хочу, чтобы ты мне верила!
Он выглядит таким решительным, таким обиженным, оскорбленная невинность, блин…
— Если ты хотел, чтобы я тебе верила, не нужно было связываться с невестой сына. Всё, Андрей, всё…
— Эва! Да не связывался я с ней, у нас ничего не было! — он снова орет, а я слышу сзади тихий вскрик.
Черт… Дарина.
— Папа… Папа, как ты мог, ты же… Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!
Утро вечера мудренее? Ох, не сказала бы я.
Встаю с трудом, с ужасом понимая, что вчерашний день мне не приснился.
Я не в своей спальне, которую когда-то обставляла с такой любовью. Ночью, после всего, даже подумать о том, чтобы лечь рядом с мужем, было тошно.
Иду умываться, слышу, что на кухне Андрей уже гремит плошками.
Опаздывает, а завтрак никто не подал?
Так ему и надо. Ночевал бы у своей Лялечки, наверняка бы она накормила по высшему разряду.
Собственно, она всех нас накормила. Окунула в мерзость по уши.
Господи, как Андрей мог? Неужели он на самом деле… Залез на невесту сына? Или она на него?
Гадость какая, грязь.
Еще хуже оттого, что дочь всё услышала.
Дарина была в шоке.
Не знаю, каким чудом, но мне удалось успокоить ее. Андрей пытался как-то коряво объяснить ей, что происходит, убедить, что она не так всё поняла, но Дарина у нас не дурочка.
Андрей, конечно, еще орал, что-то там пытался доказать, вставить свои пять копеек, да только без толку.
Я отправила дочь спать, сказала, что утром мы поговорим. Взяла свою подушку, одеяло и пошла в гостиную. Удивительно, что благоверный мой козлик еще пытался меня уговаривать пойти в спальню! Святую невинность разыгрывал. Потом сам ушел, еще и дверью хлопнул, зараза.
— Доброе утро, Эва. Как ты?
Он еще спрашивает?
— Будешь молчать? Это всё, что я заслужил, да? Как быстро ты всё забыла!
— Что?
Я поворачиваюсь к нему, понимая, что внутри начинается буря. Если он собирается сказать то, о чем я думаю…
— Забыла, сколько всего я сделал для тебя тогда? Как ползал на коленях перед тобой? Как таскался с тобой по всем больницам, по всем…
Мне хочется дать ему хорошую затрещину, заставить заткнуться. Но у меня от шока просто всё замирает внутри.
Как он может попрекать меня теперь этим? Моей болезнью, которая по его вине случилась? Моим состоянием тогда?
Как он может меня попрекать сейчас, когда у самого рыльце в пушку?
— Ты… Ты просто ничтожество, Лисицин. Просто… негодяй. Знаешь, мне сейчас плевать, было у тебя что-то с этой Лялечкой, не было. Я всё равно с тобой разведусь.
— Эва, хватит! Я тоже не железный, не позволю так с собой! Я…
