— Спасибо, я на такси.
— Вы хотите, чтобы я вас на руках в машину нес? Я могу.
— Пупок не развяжется?
— Хотите проверить? — наглец делает шаг, но я торможу его жестом.
— Не стоит, я сама встану.
— Отлично.
Всё-таки его рука ложится мне на локоть, а вторая…
— Вы со всеми солдатскими матерями так себя ведете? — вскидываю подбородок.
— Ну, во-первых, ваш сын будет не солдат, а сержант, это две большие разницы.
— Интересно, какие?
— Большие. Как ваши… глаза.
Черт! Этот наглец точно не о глазах говорил! И я покрываюсь краской, как институтка, право слово. Бесит!
— Ваш солдафонский юмор неуместен.
— Солдафонский? Да уж… — он усмехается, потом качает головой, смотрит на меня и начинает смеяться. — Слушайте, со мной реально так лет десять никто не разговаривал. Вы просто…
— Избаловали вас гарнизонные барышни.
— Это точно, но вы, я чувствую, это быстро исправите.
— Я? Вот уж точно не нанималась по гарнизонам мотаться.
— Почему? — он как-то сразу меняет тональность, жестче, что ли, становится.
— Потому. Почему я должна? Мой муж не военный, и вообще…
— Считаете, женщина не должна ехать за любимым мужчиной?
— За любимым, возможно, и должна. Только понимать, что этот любимый может вот так промотать ее по военным городкам, потом получить генеральские погоны и променять на молодую медсестричку. И спустить ее жизнь в унитаз.
— Жесткая вы.
— Скажете, что я не права?
— Ну, я жену не бросал, она сама ушла, а что касается медсестричек, так это их выбор, я никого не принуждаю.
— Угу, вы белый и пушистый, спина не чешется? Крылья не растут?
— Язва… — улыбаясь говорит он.
— Мужлан, — отбриваю я.
Черт, мне ведь нравится с ним пререкаться!
Что я творю? Мне надо сына спасать, а я…
— Товарищ генерал, — неожиданно приходит мысль, — а вы ведь… вы можете моего сына отсюда отправить, а? Ну… изъять документы, ему сообщить, что он не годен сейчас, что его не отпускает начальство универа, что он обязан вернуться? Можете?
Я невольно подаюсь вперед, почти задевая генерала бюстом. Краснею. Что я творю?
— Хм, интересно. А если могу? Что мне за это будет?
— А что вы хотите? Деньги я найду. Сколько? Тысяч триста хватит?
— Дешево сына цените.
— А сколько? Миллион? — у меня мозг кипит.
— Ну, допустим, денег бы я с вас не взял…
— А что… — тут я смотрю в его наглую морду, и рука сама взлетает, но он уже, видимо, изучил мои повадки и хватает за запястье.
— Не стоит злоупотреблять физическими методами устранения проблем и недопонимания. Следует это делать вербально.
— Что?
— Драка — не метод, если по-русски. Надо уметь разговаривать.
— А я не умею?
— Не знаю, пока вижу, что драться умеете хорошо. Вообще, взятка должностному лицу при исполнении — статья. Хотите под статью?
— Я? Но…
— Сын ваш поедет ко мне в дивизию, вернее, в дивизию, которую я курирую, и всё с ним будет хорошо, если сам козлить не станет, в чем я сомневаюсь. Я за ним прослежу. А через год он спокойно вернется в магистратуру, за этим я тоже прослежу.
— Он ничего не вспомнит через год, они же в этой вашей армии всё забывают.
— Что вы так военных ненавидите? Вас какой-то лейтенант, что ли, в молодости бросил?
— Я не ненавижу. Но я знаю, что говорю. Я педагог. Знаете, сколько мальчишек ко мне приходит после этого года службы? Как будто всё заново учить начинают, многие не справляются.
— Многие, да, но ваш-то талантливый? Способный. У него всё получится, не сомневайтесь, поехали.
Делать нечего. Идем вниз.
Высматриваю сына, но его нет.
— Наверное, их в зал отвели, или еще медкомиссия, да не волнуйтесь вы, мы его еще домой отпустим.
— Когда? — Почему-то это меня пугает, дома Демиду не слишком будут рады некоторые.
— Сегодня.
Перед зданием стоит огромный черный внедорожник. Крутой. Я знаю, что такой стоит как шикарная квартира в Москве. Откуда у генерала такие деньги?
Ответ напрашивается сам по себе.
Противно.
Губы поджимаю, но сажусь, когда он открывает для меня пассажирскую дверь.
— Машина — это подарок одного арабского лидера, детей которого я лично спас.
— И что?
— Ничего. Вы же сразу подумали, что я наворовал, да?
— Да, подумала.
— Вот я и объясняю, чтобы не думала. Много ты вообще думаешь.
— Мы на “ты” опять перешли?
— Почему нет? Ты против?
— Мне всё равно.
— Кстати, мы же не познакомились, меня Олег зовут.
— Олег Янович, я слышала.
— А тебя?
— Эвелина… Романовна…
— Романовна, значит? — усмехается. — Красивое имя, Эвелина. Эвочка… Евочка… Девочка. Адрес говори?
Называю адрес, откидываю голову, закрываю глаза и чувствую… тело его чувствую, так близко…
Что? Он… он сошел с ума?
Широкая ладонь скользит по ногам, потом на живот ложится.
— Что вы делаете?
Каков наглец. Я понимаю, что не дышу. Пока этот довольно-таки крупный мужчина наклоняется ко мне, я не могу сделать полноценный вдох.
Он еще и смотрит раз, я как под гипнозом.
— Вы что вообще творите? Вы как себя ведете? Держите себя в руках, мужчина!
— Я? Уймись, мегера, я ремень поправляю.
