Ага, ремень. А я что подумала? Неужели о том самом? Эва, серьезно? Думала, этот хищник на тебя прямо в машине накинется? Ну вообще, я бы не удивилась. От него же тестостероном прет, шарашит просто, наверняка при виде него всякие там медсестрички штабелями в обмороки падают.
Он привык к женскому вниманию, что любая по щелчку станет его. Да и между нами пробежали нехилые такие электрические разряды. Химия, что называется.
Но это всё так не вовремя… Вот совсем-совсем.
В принципе не чувствую в себе сил на общение с противоположным полом.
Хотя, когда вот так смотрят, по-мужски, с наглым прищуром, поневоле поддаешься.
Мысли не в том направлении текут, в каком нужно.
Но всё же нет. Нет. Я домой, на повестке дня — сын.
А этот вот, солдафон, пусть рулит, коли ему охота.
Посматриваю на него.
Сильные руки сжимают руль, рубленые черты лица, хмурый взгляд. Хорош…
Только всё равно ничего такого между нами быть не может.
Правда, мне с ним так и так общаться придется, ведь он сказал, что возьмет под свое крыло Демида. Хочется в это верить.
Веду взглядом по потоку машин, едущему параллельно с нами.
В салоне тишина, генерал музыку не включает, а я не люблю паузы в разговорах.
Они всегда напрягают.
— Расскажите про гарнизон, куда вы собрались везти моего сына.
Олег бросает на меня взгляд, но быстро его возвращает на дорогу.
— А что рассказать? Хороший гарнизон. Всё, что надо для солдат, там есть. Новую казарму для сержантов построили, со всеми удобствами. Никто не жаловался.
Хмыкаю. Думаю про себя — будто бы эти жалобы от безвольных солдатиков имели бы вес… Но помалкиваю, киваю, пусть рассказывает.
Вдруг что новое, полезное для себя узнаю.
— У нас и досуг обеспечен солдатам. Фитнес-зал с новым оборудованием, кабинеты для обучения — они могут изучать там язык. Комната лингвистическая даже есть.
Однако. Перевожу на него удивленный взгляд.
— Даже так? Вы прямо какой-то курорт расписываете, Олег Янович.
Не ожидала ничего такого.
— Так-так. А ты что думала? Они у нас там только строем ходят и тупые приказы выполняют? Вовсе нет. Хотя солдат должен любые приказы выполнять. Даже тупые. Знаешь же историю о том, зачем траву в зеленый цвет красят?
— Траву, в зеленый? — хмыкаю презрительно, он серьезно? Нет, я что-то такое слышала, но…
— Солдат должен выполнять приказ. Не задумываясь, понимаешь? Не задумываясь, просто потому, что офицер сказал. Это… это очень хорошо пригодится потом, если придется… если доведется попасть в замес.
— Интересно, а если приказывает дурак? Самодур? — смотрю на него внимательно, а он усмехается снова, гад.
— На меня намекаешь, Эвелина Романовна? Да, не скрою, бывают приказы дебильные. Но мы же не отучаем парней думать, да? Тут всё важно в комплексе. Так что… Мужиком оттуда твой сын приедет. Не переживай, мамаша. Мы их так-то не на убой отправляем, у нас всё по желанию. И твой сын сам захотел служить.
— Знаю я это “сам”, — морщусь, не веря, что туда по своей воле можно попасть. — То есть и вы хотели воевать?
Он сжимает губы, отвечая на мой скепсис:
— Вообще-то, есть такая профессия — родину защищать. Если ты, Эвелина, свет, Романовна, не знала. И это не стыдно. Не позорно. И не зазорно. Надеюсь, ты меня поняла.
Незаметно доезжаем до дома. Осознаю, что из окна прекрасно просматривается двор, так что муж при желании может видеть, как я подъехала на крутом внедорожнике, с каким-то левым мужиком.
Впрочем, плевать.
Не Андрею мне претензии выставлять.
Дергаю ручку, но она, зараза, не поддается, будто заблокирована.
Генерал хмыкает, даже ржет, но помогать мне не спешит.
Помнит, видимо, что у меня рука тяжелая.
Гляжу на него требовательно — мол, помочь не хотите?
— Что ж вы, женщины, такие… самостоятельные, а? Лезете поперек батьки в пекло, — вздыхает он и через меня наклоняется.
Ручка с легкостью поддается, дверь открывается, но выйти Олег Янович мне не дает.
— Подожди, я помогу спуститься. Там высоко.
Пока он перемещается к пассажирской двери, я дергаю за фиксатор ремня.
Сама себя освобождаю. Оборачиваюсь. Генерал открыл дверь и подает мне руку.
Игнорировать глупо, там действительно высокая ступенька, а упасть под ноженьки генерала мне не улыбается. Поэтому подаю ему руку, выхожу.
Он не двигается с места, так и стоит близко ко мне.
А у меня неожиданно низ живота простреливает. Господи…
Уверена, со стороны мы создаем полное впечатление влюбленных голубков, приехавших со свидания.
Пусть! Почему-то мысль о том, что о нас могут так вот подумать, глядя из окна, наполняет мрачным удовлетворением. Месть — она, оказывается, на вкус получше просекко.
Пора прощаться, хочу уже руку отнять, и тут наблюдаю, как от нашего подъезда отъезжает такси, а на крылечке я вижу Андрея собственной персоной.
Он с охреневшим лицом глядит на то, что какой-то мужик привез меня на "Гелендвагене" и за ручку держит. Не спешу ее выдернуть.
— Всего хорошего, Олег Яныч, спасибо, что подвезли. Очень любезно с вашей стороны.
Я просто наслаждаюсь этим импровизированным представлением.
