Вот это… первый эта, вот это — второй.
Там ещё и третий есть.
А я, млин, на каком?
Хуй его знает.…
Мне Наташа таблетницу наполняла и напоминала…
Но сегодня в табленице пусто, и я, подумав, вообще решил ничего не пить.
Самочувствие у меня — огонь. Вчера куражился, сердце летало от близости яркой женщины и… ни разу не екнуло.
Так что, думаю, эти врачи — просто перестраховщики. Работают на фармацевтические компании.
Им лишь бы бабла побольше состричь.
Поэтому я решил отправиться в офис.
Но и здесь меня ждала засада: в шкафу не оказалось наглаженных рубашек и брюк!
Машинка что-то стирала.
Судя по виду крутящегося белья, сразу все — и белое, и чёрное, и даже.… цветное!
Это, что… Месть такая? Вещи мои испортить решила?!
Мелко, Наташа… Очень мелко.
Я ведь и новые вещи купить себе могу.
Поеду во вчерашнем в магазин и выберу там себе что-нибудь…
И услугами твоей прачки я пользоваться не стану.
Современный мир.
Я в химчистку вещи сдавать буду. Так что ты только себе хуже сделала!
Несмотря на это, настроение, хоть немного, но оказалось изгажено…
Но и повод для радости обнаружился.
На телефон тренькнуло сообщение от Тигрицы.
Я как раз был в примерочной.
Возьми да и отправь ей в ответ фото.
Уже в брюках и рубашка наброшена на плечи, но не застегнута.
Грудь, пресс…
Быстро строчу ей в ответ:
Ждать приходится несколько минут.
И от фоточки, прилетевшей в ответ, пульс застрекотал в горле, как сверчок.
Фото ножек.
Тонкие щиколотки.
Чёрные туфельки.
На носке туфельки болтаются чёрные кружевные трусики…
Всего на миг я задерживаю палец над клавиатурой.
Совесть что-то пискнула, но я быстро сделал ей ментальный удушающий.
Собеседник набирает сообщение.
Иван
Рука не дрогнула, расстегивая ширинку.
И когда пальцы потянули трусы вниз, освободив хер, привставший, как в лучшие годы, по стойке смирно.
Ситуация, мать её… была особенной.
Щекотала нервы.
Заставляла сердце биться чаще.
Интрига… Опасность… Новизна!
Когда я в примерочной.… вот так… С хуем в руках сидел перед зеркалом?
Вспоминается только один случай, когда Наташа белье примеряла, и я, честно, заглянул, просто, чтобы оценить!
И.… оценил.
Из примерочной мы тогда вывались вдвоем — раскрасневшиеся, довольные, переглядывающиеся и хихикающие, как подростки.
Бельё… было порвано, будучи едва примеренным.
Куплено, само собой!
На миг меня проняло злостью: вот могла же Натаха, а!
Могла, когда хотела — и возбуждать, и удивлять, и радовать.
Это было не так уж давно, мы уже были довольно взрослыми.
А сейчас, что?
Похоже, всё…
Вышел у нашей страсти срок годности. Пора отнести в утиль и забыть.
Забыть и забить.…
И по следам первого прилива злости меня накрывает вторым: за то, что каждая моя мысль, если секса и отношений касается, то она… обязательно… про жену.
И только потом про все остальное.
Зачем мне это? Ясно же: ничего ждать не стоит.
Мы теперь просто… соседи-сожители, поэтому надо искоренять в себе привычку думать о жене.
Если ей секс не интересен, то у меня ещё аппетиты ого-го.
И, между прочим, есть жаркие штучки, сексуальные, яркие.… готовые со мной уйти в отрыв.
Поэтому пальцы, пройдясь по всей длине напряженного члена, решительно сжали его под самой головкой.
Тигрице захотелось видео, и я его… выдал.
Шалея от собственной смелости, дерзости.
Малость с непривычки, разумеется, тоже…
Выдал, как в лучших традициях порно, и забрызгал зеркало в примерочной…
Обкончал, как из шланга, и замер, тяжело дыша.
Вот и всё.… Дороги назад нет.
Я огляделся в поисках того, чем можно было вытереть сперму.
Не о шторку же вытирать заляпанные пальцы.
И зеркало оттереть…
Ничего не было.
Сегодня я барсетку с собой брать не стал и маленькую сумочку — тоже.
Что, я, дед какой? Нет! Обойдусь, как все самцы, лишь кошельком и телефоном.…
Вот только в барсетке и маленькой сумочке всегда находилась упаковка салфеток, положенная туда рукой жены, разумеется.
Ну и хрен с этими салфетками… Пожертвую носки.
«С тебя — мокрые трусики!» — потребовал я.
«Обязательно!» — муркнула Тигрица.
Так-то я, конечно, не знал.
Но у меня было чувство, что она тоже пошалила и сейчас сыто вытягивалась…
***
Наташа
— Ты где была? — рявкает темнота голосом моего мужа.
Я тихонечко кралась в спальню, никого не трогала.…
И… нате!
Из зала рявкает мой муж.
Потом чиркает зажигалка, то вспыхивает, то гаснет огонёк.
Я, держа лодочки в руках, опускаю их на полку.
— Не кури в зале!
— Где была, ещё раз спрашиваю!
Иван соизволил выйти в коридор.
Сердитый, нахмуренный.
Сверлит меня злым взглядом, в котором как будто бы… ревность мелькает.
— Я же говорила, на ноготочки ходила.
