— Ага. Но мерзкая сука. А потом нам училкой Наталью поставили, ух… Похожа, но моложе, тоньше, лучше… Без всех этих морщин, дряблой кожи, ещё и умная. Меня проняло… Но где был я и где она? Поэтому училку я доставал, как мог, а потом шел отыгрываться на той Наталье, подружке мамки. Как только я её не унижал, она все глотала. Лишь бы приходил снова и снова… Сейчас она уже совсем старуха, ранняя деменция у неё. Я оплачиваю её содержание. Все считают этот поступок глубоко человечным. Я иногда прихожу посмотреть, как уродлива жизнь, поболтать с ней о том, о сём. Нравится смотреть, как она задыхается в ужасе, но едва выйдешь из комнаты, вернешься, а она уже ничего не помнит.
— Ты лечиться не пробовал? — едва слышно спрашивает Иван.
Что-то рано он отъезжать начал. Совсем тюфяк, а понтов было..…
— Со мной всё в порядке.
— Ты следил за моей женой?
Мне приходится прислушиваться. Иван почти лежит на земле.
Я закуриваю.
— Нет. Я встретил её в баре «Мокрые kiss’ки». Там часто отираются одинокие тетки постарше. Подцепить потрахаться, иногда даже попадается мой любимый типаж.…
— Чё ты гонишь! Не могла моя жена… пойти в такой клуб.
— Плохо же ты знаешь свою жену… с подружками она была, и меня как проняло… Ведь, какая штука, случайная встреча и все снова ожило, — жмурюсь. — Теперь-то всё будет, как надо. Как в самых лучших мечтах.
Делаю длинную, сильную тягу, с кайфом.
Ладно, пора заканчивать. Ждать не хочу…
Надо ещё подготовиться, чтобы утешить вдову.
Но перед этим навещу Наталью Петровну. Отмучилась, старушка.
Концы в воду, и никаких доказательств.
Ничего.
Пора закрыть эту дверь и отправить ее на тот свет, а мне — к моей Наталексевне пора прибиться, и все будет в самом лучшем виде.
От дыма закололо в легких, лениво распахиваю глаза и моргаю.
Там, где только что лежал Иван, как дырявый мешок с зерном, пусто.
Как так?!
— Самонадеянный кретин! Сразу видно, что улица тебя ничему не научила! — хрипло звучит. — Шмонать надо противника.
Больно прилетает по голове.
Жестко так. Остро.
Перед глазами все качнулось и совсем близко от моего лица оказывается земля.
Колкие камушки впиваются в щеку, травинки щекочут ноздри.
Приложил хорошо, у меня аж язык не поворачивается. Но это ничего не значит.
Ни-че-го.…
Мы далеко за городом, он потерял много крови.
Никому из нас отсюда не выбраться.
Наталья
Я, не сумев остаться в гостях у подруги, направилась к Вольдемару и сидела в участке. Передо мной стояла чашка с крепким чаем и вазочка с чёрным шоколадом.
Сам Вольдемар постоянно оправдывался.
— Хватит! — прошу я. — Обгадились вы! Об-га-ди-лись! Как можно было упустить Ивана?! Ну, как?
— Мы договорились об одном, но он поступил по-своёму и ловко ушёл от слежки.
— Наверное, ваша слежка видна за километр! Поэтому он решил действовать в одиночку.
Я в очередной раз бросила уничтожающий взгляд на Вольдемара, тот сдержанно одернул китель и пробурчал.
— Хватит. Этим взглядом живьем шкуру сдираешь! Неудивительно, что Иван у тебя по струнке ходил. Вот только в последнее время сорвался…
Потому что бедного не трахали так, как ему хочется, только нянчили, как тяжелобольного.
Ох уж эти мужики, если не траханный, то, значит, нелюбимый.
Путь к сердцу мужчины лежит через желудок? Как бы не так.… Прежде, чем добраться до желудка, нужно пройтись тропинкой по его головке, и только потоооом, к желудку, сердцу, душе….
Пусть Иван меня сильно расстроил.
Пусть он эгоист, хам, грубиян, но.… свой, родной. И не было у нас больших проблем, пока не начались сложности со здоровьем и моя усиленная забота о муже от невозможности пустить энергию в другое русло.
Мое беспокойство достигло невероятных высот, когда я с ужасом увидела, что мне позвонил…. Фёдор.
— Боже.
— Отвечай! — легла мне на плечо тяжеленная лапа Вольдемара. — Непринужденно. Помни, ты.…
— Заткнись.
— Молчу, — показал жестом мужчина.
Сердце забилось на кончках пальцев, когда я нажала «принять вызов».
— Привет, Федь, как дела?
— У Феди не очень, — прошелестел в динамике голос моего мужа.
Я аж подпрыгнула.
— Вань? Ваня, это ты?! Почему молчишь? Отвечай! Что стряслось?! Где ты.… Вольдемар тебя потерял. Ой…. — сообразила слишком поздно, что если Ваню пленил этот псих, то я своей тирадой выдала мужа с потрохами и, возможно, только навредила ему.
— Ой. Наташ.… — попытался рассмеяться Иван. — Проверить одну старушку надо. Это первая женщина Федора, с нее все началось…
Кое-как Иван объяснился. Честно признаться, у меня камень с души упал, когда я узнала, что не я стала причиной болезненного увлечения Полянского.
— Думаю, он там хранит что-то. Из разговора так показалось. Доказательства будут, если поискать. Только скажи Вольдемару, пусть его ребята действуют осторожнее. Потому что я слежку сразу считал. Там ослиные уши отовсюду торчали, как из шляпы фокусника.
— Я так и сказала ему. Про уши. Только не уточнила, какие. Вань.…
— М?
— Ты где? А этот.…
— Далеко, — голос мужа стал совсем слабый. — За трассой. На семидесятом километре, Южный проезд.
