Вольдемар технично набрал чей-то номер и приказал всем подняться со своих мест, выехать немедленно.
— Как ты, Вань? Не молчи.
— В порядке.
Я с трудом разобрала его слова.
— Я тебя люблю. Прости, что так паршиво вышло. У тебя всё будет хорошо, — пообещал Ваня внезапно взбодрившимся голосом и снова едва слышно выдохнул. — Прости.
Так тихо, как будто это просто ветер коснулся моего уха.
Просто ветер без слов, а смысл их я сама себе вообразила.
— Не смей отключаться, слышишь? Ты.… Ты ещё за кастрюлю борща не извинился! И за то, что «в очереди за членом постоишь»! — выпалила я, наплевав на то, что Вольдемар на громкой связи все слышит.
В ответ какой-то шорох и тишина.
— Иван. Ваня! Вань.… — закричала, теряя голос.
От ужаса волосы на голове зашевелились.
Я так и не сказала ему в ответ, что тоже любила его до сих пор.
Несмотря на все обиды и злость, несмотря на всё-всё-всё.…
Таймер звонка продолжал тикать секундами.
Но было тихо-тихо.…
— Не отключай!
Вольдемар вырвал телефон из моих охладевших пальцев.
— Пока звонок идет, точнее отследим локацию. Здесь будь, ага? Вот чай…. Конфетки! — поднялся из-за стола мужчина.
Я сглотнула ком горьких-горьких слез, проследила взглядом за тем, как в дверном проеме исчезла широченная спина приятеля моего мужа.
Прошла секунда, вторая, третья в полной тишине…
В тишине истерики я ощутила себя на самом ее дне, на дне колодца с высокими, гладкими стенами.
Не выбраться, как ни прыгай.
Снова закричала, но безмолвно.
Самый жуткий крик — это тот, который никому не слышен.
Никому не слышно, как этот крик натягивает нервы струной и лупит по барабанным перепонкам. Никому! Ни одной живой душе, кроме тебя самой…
Так и с ума сойти недолго.
Я вскочила и побежала следом за Вольдемаром.
***
Спустя время
— Иван оказался прав. Полянский использовал дом приятельницы своей мамы, как своеобразный музей. У него здесь был тайник, где он хранил… трофеи, — объяснил Вольдемар.
— Его посадят?
Приятель моего мужа пожал плечами.
— Не знаю.
— Вова, что за блядство?! — ругнулась я матом, не выдержав. — Как это.… Не знаю!
— Вот так, — развел руками. — Душевнобольных у нас лечат, а не сажают за решетку. Полянский сейчас проходит медицинскую экспертизу, у специалистов есть серьёзные вопросы к его душевному состоянию.
— Ещё и отмажется?! Ууууу.… Гад.
Меня затрясло от несправедливости: как так? У судьбы вообще глаза слепы? А как же чувство равновесия? Возмездие! Где бумеранг?!
— Не отмажется. Может, проведет остаток дней в закрытой психиатрической лечебнице. Если ты считаешь, что там курорт, предлагаю экскурсию в одно из казенных заведений.
— Спасибо, не надо. Хватит с меня.
— Тогда ладно.… Пошли, — махнул рукой Вольдемар. — Цветы только оставь.
— Да, точно. Цветы.
Словно очнувшись, я положила цветы на могилку.
Ступор всё ещё иногда охватывал меня, тогда приходилось напоминать себе, что я жива.…
Наталья
— Наташ.
— А?
— Ты цветы положила не на ту могилку, — терпеливо объясняет Вольдемар. — Мы пришли на могилу Натальи Петровны, приятельницы мамы Полянского. А ты положила цветы на могилку её соседа.
— Я положила цветы на правильную могилку, Вова. Я искренне считаю, что эта гадкая женщина не заслуживает цветов на могиле. Посмотри, к ней никто даже не приходит! Если бы я знала, какой она беспредел творила с мальчишкой, то я бы…
— Ты бы не узнала. Пацаны о таком не расскажут, а если и расскажут, то только своим приятелям, под соусом, как я знойную тетку нашпиговал. Хрен кто признается, что его совратила старая тётка.… Забей, ты не виновата в том, что с ним приключилось. Как быто ни было, голова у него была своя на плечах, мог бы попытаться сходить к психологу… А теперь чего уж… Как есть. Тебя отвезти?
— Да, пожалуй. И Вов, пригляди, чтобы этот гад не ускользнул от правосудия.
— Пригляжу, — обещает приятель Ивана.
Когда в дом Натальи Петровны пришли с обыском, старушка испытала шок. Кажется, на несколько мгновений она вспомнила, кто она и что сделала, потому что вид у нее был, как у преступницы, глазки забегали, дыхание участилось и.… сердце не выдержало. Она словила сердечный приступ, фатальный исход. На месте. В её доме Полянский хранил свои трофеи, которые доказали его причастность к смертям его жён и ещё двух женщин, тоже пострадавших от его рук.
Полянского привезли бесчувственным, выходили в больнице после сильной травмы головы. Теперь стоит вопрос о признании его психически больным человеком…
Прошедшие события наложили свой отпечаток, здорово потрясли меня.
До глубины души.
Развод с Иваном, неприятности в семье дочери, преступник, опасный для общества…
Слишком много всего выдалось в последний месяц.
Поэтому заслуженно, что я захотела в отпуск.
Но не на теплые песочки, а в поход по горам южного края. Пешее восхождение, глэмпинг в лесу, команда единомышленников…
Думаю, это будет лучшее лекарство и достаточно напряженное, чтобы с рутиной и испытаниями испарились последние негативные мысли.
***
— Тебя уже встречают, — заметил Вова, медленно сбавляя скорость.
Он заметил Ивана.
