Роман помедлил, затем кивнул и вышел из внедорожника. Он был таким же, как я помнила: безупречно одетый, статный, излучающий силу и уверенность. И все же что-то изменилось. В его глазах появилось что-то новое - холодная расчетливость, которой раньше не было. Или, может быть, она всегда была там, просто я научилась наконец видеть её.
- Пройдемся? - предложил он, указывая на небольшой сквер через дорогу.
Я кивнула, сохраняя дистанцию. В сквере было несколько людей - молодая мама с коляской, пожилой мужчина с газетой, парочка подростков на скамейке. Достаточно свидетелей, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности.
- Как Илья? - спросил Роман, когда мы медленно шли по дорожке.
- В порядке, - сухо ответила я.
- Он скучает по мне?
Я вспомнила, как Илья плакал первые ночи в центре, как спрашивал, увидит ли он папу снова, как постепенно эти вопросы становились реже, а страх в его глазах - меньше.
- Иногда, - честно ответила я. - Но ему нужно время.
- Время? - Роман усмехнулся. - Время для чего? Чтобы ты настроила его против меня? Заставила забыть, что у него есть отец?
- Я никогда не делала этого, - возразила я. - И не буду. Но Илья видел... слишком многое. Ему нужно осмыслить это, переработать с помощью психолога.
- Психолога, - презрительно фыркнул Роман. - Ты превращаешь моего сына в неврастеника.
Я остановилась, чувствуя, как внутри поднимается гнев. Старый, знакомый страх все еще был там, но теперь к нему добавилось что-то новое - ярость матери, защищающей своего ребенка.
- Не смей, - тихо, но твердо сказала я. - Не смей говорить об Илье в таком тоне. Ты чуть не задушил меня на его глазах. Ты пытался увезти его без моего согласия. Ты травмировал его, Рома. И теперь он восстанавливается.
- Я просто хотел защитить своего сына от твоей нестабильности! - его голос стал громче, и несколько прохожих обернулись в нашу сторону.
- Моей нестабильности? - я горько рассмеялась. - Это ты годами подрывал моё психическое здоровье. Контролировал каждый шаг. Изолировал от друзей. Обесценивал мои чувства и мысли. Применял физическое насилие.
Роман огляделся, явно обеспокоенный вниманием прохожих, и понизил голос:
- Ты преувеличиваешь. Я никогда не бил тебя. Это были… эмоциональные моменты. У всех пар бывают конфликты.
- Не нужно быть психологом, чтобы знать разницу между конфликтом и абьюзом, - ответила я, удивляясь собственному спокойствию. - Ты абьюзер, Роман. Возможно, ты не осознаешь этого, но это факт.
Его лицо на секунду перекосилось от гнева - такого неприкрытого, такого знакомого, что я инстинктивно отступила на шаг. Но он быстро совладал с собой, снова натянув маску рассудительного, спокойного человека.
- Я не буду спорить с тобой на улице, - сказал он. - Я пришел предложить мирное решение.
- Мирное решение? - я приподняла бровь. - После того как ты только что угрожал мне, говоря, что знаешь, где Илья?
- Я никому не угрожал, - он развел руками в жесте невиновности. - Просто констатировал факт. И да, я предлагаю решение, которое будет выгодно нам обоим.
Я молча ждала продолжения.
- Мы можем избежать грязного судебного процесса, - сказал Рома деловым тоном. - Ты возвращаешься домой с Ильей. Я забываю о твоем… временном помутнении. Мы продолжаем жить, как семья. Я даже готов пойти на уступки - больше свободы для тебя, возможность работать, если хочешь.
Я не могла поверить своим ушам. После всего, что произошло, он действительно думал, что может просто «простить» меня и вернуть всё на круги своя?
- Нет, - твердо сказала я. - Никогда. Я не вернусь. И Илья тоже.
- Будь благоразумной, Лея, - в его голосе появились стальные нотки. - Ты же понимаешь, что не выиграешь эту битву? У меня деньги, связи, лучшие адвокаты. Я могу затянуть процесс на годы. Могу опорочить тебя так, что никто не поверит ни единому твоему слову.
- Возможно, - я кивнула. - Но у меня есть правда. И доказательства. И я больше не боюсь тебя, Рома.
Последняя фраза была не совсем правдой - я всё еще боялась. Но страх больше не парализовал. Он стал частью моей силы, моего стимула двигаться вперед.
Роман смотрел на меня, и я видела, как в его глазах мелькали эмоции: недоверие, гнев, замешательство. Он не привык к такой версии меня - стоящей ровно, говорящей твердо, не отводящей взгляд.
- Это всё та твоя подружка, правда? - внезапно спросил он. - Елена? Она всегда была дурным влиянием.
Я вздрогнула. Он знал о моих встречах с Еленой. Следил за мной дольше, чем я думала.
- Оставь Елену в покое, - сказала я. - Это между нами.
- Или этот твой юрист, - продолжал он, игнорируя мои слова. - София Данилова. Известна своей агрессивной позицией против мужчин в бракоразводных процессах. Она вбила тебе в голову всю эту чушь про абьюз и угнетение?
Я сжала кулаки, пытаясь сохранять спокойствие:
- Пять минут прошли, Роман. Разговор окончен.
Я повернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за руку - не больно, но крепко. Тот же собственнический жест, который раньше заставлял меня цепенеть от страха.
- Ты не уйдешь, пока мы не закончим, - процедил он сквозь зубы.