- Это хороший знак. Вы начинаете видеть перспективы за пределами кризиса.
Она допила кофе и взглянула на часы:
- Мне пора. А вас ждет еще одна встреча, насколько я помню?
- Да, - я кивнула. - С Еленой, моей бывшей однокурсницей.
- Той, что прошла через похожий опыт? - София начала собирать документы.
- Да, - я вздохнула. - Мы не общались много лет. После моей свадьбы с Романом мы потеряли связь.
- Еще одна типичная тактика, - заметила София. - Изоляция от друзей, особенно тех, кто может заметить признаки насилия.
Я вспомнила, как постепенно теряла контакты с подругами юности. Сначала Роман просто выражал недовольство: «Эта твоя Лена слишком громкая», «После встреч с Мариной ты всегда в плохом настроении». Потом начал планировать важные мероприятия на те дни, когда у меня были назначены встречи с подругами. И наконец, прямо запрещал некоторые контакты: «Я не хочу, чтобы ты общалась с Катей, она разведена и может плохо влиять на тебя».
И я уступала. Каждый раз.
- Не корите себя, - София словно прочитала мои мысли. - Вы делали то, что казалось необходимым для сохранения мира в семье. Сейчас важно, что вы восстанавливаете эти связи.
Мы попрощались, и я осталась одна в кафе, ожидая подругу. Я нервничала. Как она отреагирует на меня после стольких лет? Что я скажу ей? Как объясню своё внезапное исчезновение из её жизни, а теперь такое же внезапное появление?
В школьные и студенческие годы мы с Леной были неразлучны. Разные по характеру: я тихая и вдумчивая, она энергичная и прямолинейная - мы дополняли друг друга. Но после того, как я начала встречаться с Романом, наша дружба пошла трещинами. Елена была единственной, кто открыто выражал сомнения по поводу моего выбора. «Он слишком контролирующий, Лея», «Он говорит с тобой, как с ребенком», «Ты всегда была независимой, а теперь спрашиваешь его разрешения, чтобы встретиться с подругами?».
Я не слушала. Считала её ревнивой, завистливой. Убеждала себя, что она просто не понимает нашей с Романом особенной связи.
Как же я ошибалась.
Звон колокольчика над дверью кафе вырвал меня из задумчивости. Я подняла глаза и увидела её - всё такую же яркую, с короткой стрижкой, но с новыми морщинками в уголках глаз, с более зрелым, уверенным выражением лица.
- Лея? - она оглядела кафе и, заметив меня, широко улыбнулась.
- Лена, - я встала, чувствуя внезапное волнение. - Спасибо, что пришла.
Мы обнялись, и это объятие разрушило десять лет молчания и отчуждения. Я почувствовала, как глаза наполняются слезами.
- Ох, только не плачь, - подруга отстранилась, сама явно растроганная. - Иначе я тоже начну, а я специально накрасилась для встречи с тобой!
Мы рассмеялись, и напряжение немного спало.
- Ты прекрасно выглядишь, - сказала я, когда мы сели за столик.
- Врёшь и не краснеешь, - она усмехнулась. - Но спасибо. Ты тоже… изменилась.
Я поняла по её взгляду, что она заметила перемены, не только новую стрижку или одежду, но что-то более глубокое, в моих глазах, в осанке.
- Много воды утекло, - тихо сказала я.
- Да, - кивнула собеседница. - Лея, я... я хочу извиниться. За то, что не настояла тогда. Что не была рядом, когда ты в этом нуждалась.
- Что? - я удивленно посмотрела на неё. - Лена, это я должна извиняться. Я оттолкнула тебя, прекратила общение…
- Потому что он заставил тебя, - просто сказала она. - Я знала это тогда. И всё равно отступила.
Я покачала головой:
- Ты была единственной, кто пытался предупредить меня. Я не слушала.
- Потому что влюбленные девушки редко слушают голос разума, - грустно улыбнулась Елена. - Особенно когда дело касается таких мужчин, как твой Роман. Или мой Кирилл.
Я помнила Кирилла. Красивый, успешный, с роскошной квартирой и дорогой машиной. Лена буквально светилась рядом с ним в первые месяцы их отношений, а потом резко вышла замуж - без предупреждения, без приглашения друзей на свадьбу. Мы уже тогда отдалились, и я не знала деталей. А потом и вовсе потеряла с ней контакт.
- Что произошло у вас? - осторожно спросила я.
Елена заказала кофе, дождалась, пока официантка отойдет, и только потом ответила:
- Классическая история. Он был обаятельным, щедрым, сказочным принцем. Первые полгода - абсолютное счастье. Потом - мелкие придирки. Потом - эмоциональное насилие. Потом - первый удар.
Она говорила об этом спокойно, словно о чужой истории из фильма. Но я видела, как побелели её костяшки пальцев, сжимающих чашку.
- Мне потребовалось два года, чтобы уйти. И еще три - чтобы окончательно избавиться от него, - продолжила она. - Он преследовал меня, угрожал, пытался манипулировать через общих знакомых.
- Как ты справилась? - тихо спросила я.
- Постепенно, - она пожала плечами. - Капля за каплей. Сначала я научилась жить отдельно. Потом - обеспечивать себя. Затем - защищаться юридически. И наконец - перестать бояться. Это был самый сложный этап.
Я понимающе кивнула. Страх. Он становился частью тебя, врастал в плоть и кровь, оставался даже когда физическая опасность миновала.