Но Роману этого было достаточно. Он улыбнулся, той улыбкой, которая почти никогда не достигала глаз. Уложил меня на постель, и я позволила ему. Как позволяла всегда. Моё тело реагировало на прикосновения — механически, привычно. Разум же был где-то далеко.
Галерея «Октябрь» неожиданно оказалась переполненной: новая выставка молодого абстракциониста привлекла не только студентов с искусствоведческого, но и городскую элиту, жадную до всего модного и свежего.
- Скукота, - прошептала Карина, подруга и однокурсница, наклонившись к моему уху. - Я ожидала чего-то более… не знаю… шокирующего?
Я улыбнулась, разглядывая полотно перед собой: взрыв синего и алого на огромном холсте, пульсирующий, как живое сердце.
- По-моему, здесь что-то есть, - тихо ответила я. - Если смотреть дольше, начинаешь чувствовать...
Я не договорила. На противоположной стороне зала появился мужчина, который мгновенно приковал мой взгляд. Высокий, в безупречном сером костюме, он двигался с той особой уверенностью, которая бывает только у людей, привыкших к власти и деньгам. Ему было около сорока, но ни одной лишней черты, только чётко очерченные скулы, проницательные серые глаза и лёгкая, почти незаметная седина на висках.
- Господи, - прошептала Карина, заметив направление моего взгляда. - Это же Роман Виноградов. Тот самый.
- Кто? - я не могла оторвать глаз от незнакомца.
- Серьёзно? Ты не знаешь? - Карина закатила глаза. - Один из богатейших людей города. В прошлом году его холдинг поглотил «Северную группу» и ещё какие-то компании. Он редко бывает на таких мероприятиях… странно.
Я хотела отвернуться - слишком откровенно разглядывала этого Виноградова, но в тот момент он посмотрел прямо на меня. Наши взгляды встретились через весь зал, и что-то промелькнуло в его глазах: интерес, оценка, решение.
Он направился ко мне.
Но он шел именно ко мне. Остановился в паре шагов, словно давая мне возможность рассмотреть его детальнее.
- Вам нравится выставка? - спросил мужчина без предисловий. Голос глубокий, с легкой хрипотцой.
- Я… - я запнулась. - Да. В работах художника есть какая-то живая энергия.
Роман Виноградов чуть приподнял левую бровь, будто не ожидал услышать осмысленный ответ.
- Интересно, - он медленно кивнул. - А вот мне кажется, что он имитирует нечто, чего сам не чувствует. Притворяется, что видит цвета глубже, чем на самом деле.
Карина дернула меня за рукав, извинилась и демонстративно отошла, оставив нас вдвоем.
- Я не согласна, - неожиданно для себя ответила я. - Здесь искренность. Просто он говорит на своем языке.
Виноградов улыбнулся: одними губами, но не глазами.
- Как вас зовут?
- Лея. Лея Соколова.
- Лея, - он произнес моё имя так, словно пробовал его на вкус. - Необычное имя. Древнееврейское, если не ошибаюсь?
- Да, - я пожала плечами. - У мамы была любимая книга…
- Вы похожи на свое имя, - перебил он. - Редкая, тонкая красота. Не как у всех.
Я почувствовала, как краска заливает щеки.
- Выпьете со мной кофе? - спросил он так просто, будто мы были знакомы много лет. - Здесь слишком людно для нормального разговора.
Я должна была отказаться. Какая-то часть меня - разумная, осторожная знала, что нужно вежливо улыбнуться и уйти. Но другая, та, что всегда жаждала чего-то большего, чем провинциальная жизнь студентки…
- Хорошо, - ответила я. - Только ненадолго.
***
- Ты сошла с ума, - шептала Карина, когда мы забежали в туалет галереи за несколько минут до назначенной встречи с Виноградовым. - Он старше тебя лет на пятнадцать! И он… Ну, ты знаешь.
- Что? - я поправляла волосы перед зеркалом, стараясь унять дрожь в руках.
- Он же женат был, - Карина понизила голос. - Или разведен... Не знаю точно. В любом случае, такой мужчина не зовёт студентку на кофе просто поговорить об искусстве.
- Мы просто выпьем кофе, - возразила я, хотя в глубине души понимала: Карина права.
И всё же я пошла с ним. В кафе через дорогу от галереи, где он заказал нам обоим эспрессо, даже не спросив, что я предпочитаю. Роман говорил об искусстве так, будто коллекционировал художников, а не картины.
- Я вижу в тебе что-то, - сказал он, внезапно переходя на «ты». - Необычный взгляд. Ты сама пишешь?
Я кивнула. Его глаза внимательно изучали моё лицо, и под этим взглядом я чувствовала себя раздетой, открытой.
- Покажешь мне когда-нибудь свои работы?
Это «когда-нибудь» отозвалось во мне странным волнением. Он планировал увидеться еще раз.
- Они не очень хорошие, - смущённо ответила я.
- Позволь мне судить об этом, - в его тоне не было просьбы - только уверенность человека, привыкшего получать то, что хочет.
Когда мы прощались, он не взял мой номер телефона, не назначил новую встречу. Просто сказал:
- Я найду тебя.
И я поверила. Я знала, что он найдет.
***