- На следующей неделе у меня деловая поездка в Дубай. Международная конференция по недвижимости. Нейтральная территория. Я предлагаю Лее прилететь туда с Ильей. Оплачу все расходы - отдельный номер в отеле, перелет бизнес-классом, всё, что нужно. Мы спокойно обсудим условия опеки, раздел имущества, всё, что ее беспокоит. Без эмоций, без давления.
Я обменялась взглядами с Софией. Предложение было неожиданным. И настораживающим. Роман никогда не предлагал компромиссов, если не видел в этом выгоды для себя.
- А если моя клиентка откажется? - осторожно спросила София.
- Тогда мне придется использовать все доступные мне юридические средства, - в голосе Романа появились стальные нотки. - Я подам новый иск об опеке, с требованием психиатрической экспертизы для Леи. У меня есть заключения врачей о ее нестабильном состоянии, свидетельства ее иррационального поведения, включая этот внезапный побег.
София сделала мне знак рукой - молчи.
- Это звучит как угроза, Роман Андреевич.
- Нет, это просто констатация факта. Я хочу решить все мирно. Но если Лея продолжит скрывать моего сына и отказываться от диалога, я буду вынужден действовать более решительно.
- Я передам ваше предложение клиентке, - сухо ответила София. - И свяжусь с вами позже.
- Буду ждать, - в голосе Романа снова появились бархатные нотки. - И, София… Передайте Лее, что я готов забыть всё. Все обвинения, все эти истории про абьюз, весь этот спектакль. Если она проявит разумность, мы можем начать с чистого листа.
София завершила звонок без дальнейших комментариев и положила телефон на приборную панель, словно он был чем-то заразным.
- Что вы об этом думаете? - спросила я после паузы.
- Это ловушка, - твердо сказала София, не отрывая взгляда от дороги. - Классическая стратегия абьюзера заманить жертву на территорию, где у нее меньше защиты, меньше прав. Дубай - идеальное место для его целей. Там совсем другие законы, особенно в отношении семейных споров.
Я кивнула, ощущая, как внутри медленно закипает гнев. Конечно, это ловушка. Роман никогда не предлагал решений, которые уменьшали бы его контроль. Наивно было бы думать, что он вдруг изменился.
И все же… маленькая, слабая часть меня, та часть, которая годами надеялась на перемены, на пробуждение в нем человечности, шептала: «А что, если он действительно хочет мира? Что, если это шанс избежать жизни в бегах?»
Я вспомнила, как Роман вел себя после наших редких конфликтов в начале отношений. Сначала был гнев, отрицание, обвинения. Потом - неожиданное спокойствие, предложения компромисса, обещания перемен. И каждый раз я верила. Каждый раз думала: «Вот оно, он меняется». И каждый раз оказывалось, что это лишь новая стратегия контроля.
- Вы молчите, - заметила София, бросив на меня быстрый взгляд. - О чем думаете?
- О том, что даже сейчас, после всего, что произошло, часть меня хочет ему верить, - честно ответила я. - Это странно, правда?
- Нет, - София покачала головой. - Это нормальная реакция. Годы психологической обработки не проходят бесследно. Он знает ваши слабые места, знает, на какие кнопки нажимать.
Я вздохнула, глядя в окно на розовеющее небо. Рассвет медленно окрашивал горизонт. Новый день, новая жизнь. Я обернулась, посмотрела на спящего Илью. Он выглядел таким мирным, таким беззащитным. Могла ли я рисковать его безопасностью ради иллюзии примирения с Романом?
- Я не верю ему, - наконец сказала я. - Но меня беспокоит его угроза о новом иске. Что, если у него действительно есть доказательства моей «нестабильности»?
- Скорее всего, блефует, - ответила София. - Но я проверю через свои источники. И заодно выясню больше об этой поездке в Дубай.
Мы замолчали, каждая погруженная в свои мысли. Машина продолжала свой путь, увозя нас всё дальше от прежней жизни, от преследования, от опасности. По крайней мере, хотелось в это верить.
К середине дня мы были уже в Ростове-на-Дону. Остановились в небольшом отеле рядом с вокзалом - несколько часов отдыха перед ночным поездом в Симферополь. Илья, сначала обрадованный приключением, теперь был капризен и устал от долгой дороги.
- Я хочу домой, - хныкал он, сидя на кровати в гостиничном номере. - Не хочу никуда ехать.
Я села рядом с ним, обнимая за плечи:
- Я знаю, милый. Дорога утомительна. Но скоро мы приедем в красивое место. Ты увидишь море, сможешь строить замки из песка, собирать ракушки.
- А папа там будет? - неожиданно спросил он, поднимая на меня глаза, в которых читался страх.
Я замерла, не зная, как ответить. Мариана советовала не демонизировать Романа, не внушать Илье страх перед отцом, но и не скрывать правду.
- Нет, милый. Папы там не будет. Мы поедем только вдвоем в наш маленький отпуск.
Он помолчал, теребя край футболки:
- Я не хочу видеть папу. Он… страшный.
Сердце сжалось от этих слов. Шестилетний ребенок не должен бояться своего отца. Не должен испытывать облегчение от мысли, что не увидит его.
- Иногда взрослые ведут себя неправильно, - осторожно сказала я. - Даже родители. И это не твоя вина, понимаешь? Точно не твоя.