— Все записано, — сказала она. — Каждое слово, каждый приказ. Плюс его нападение на вас только что. Мы поймали его с поличным.
— Илья? — это было единственное, что меня волновало сейчас.
— Он в безопасности, — улыбнулась София. — Под охраной, в месте, которое даже я не знаю. Елена все организовала.
Я опустилась на диван, чувствуя, как напряжение последних дней наконец отпускает. Мы сделали это. Мы переиграли Романа на его поле. Мы были хитрее, смелее, решительнее.
— Отвезите меня к сыну, — попросила я, поднимая глаза на Софию. — Пожалуйста.
Через час машина остановилась у маленькой гостиницы в горах, скрытой среди деревьев. Илья ждал меня на крыльце, подпрыгивая от нетерпения. Когда он увидел меня, то бросился навстречу с громким криком:
— Мама!
Я поймала его в объятия, прижала к себе, вдыхая родной запах его волос. Он был здесь, в безопасности, в моих руках.
— Мама, мы победили дракона? — прошептал он мне в ухо.
— Да, малыш, — ответила я, не сдерживая слез. — Мы победили дракона.
В ту ночь мы спали вместе, крепко обнявшись. Впервые за долгие месяцы я засыпала без страха, без необходимости прислушиваться к каждому шороху. Роман под арестом. Доказательства неопровержимы.
Мы в безопасности.
Зал суда казался мне слишком маленьким для всего того горя, страха и надежды, что наполняли его. Я сидела прямо, расправив плечи, глядя перед собой. Три месяца подготовки, сбора доказательств, бессонных ночей, и вот мы здесь, в суде, который решит нашу судьбу.
Роман сидел по другую сторону зала: безупречно одетый, с выражением благородного терпения на лице. Он всегда умел создавать нужный образ. Его адвокат, известный своими победами в самых безнадежных делах, что-то тихо говорил ему на ухо.
София положила руку мне на плечо:
— Помните, мы хорошо подготовились. У нас есть все доказательства.
Я кивнула, глядя на толстую папку перед ней. Там были записи угроз Романа, свидетельские показания, документы о переводах денег наемникам, заключения экспертов о моем психологическом состоянии и состоянии Ильи.
Но самое ценное доказательство появилось неожиданно. Три недели назад, когда Роман уже находился под домашним арестом в ожидании суда, в офис Софии пришла Вероника. Нынешняя, а точнее уже бывшая девушка Романа, та самая, что предупредила меня. Она принесла с собой дневник, который вела последние полгода, с подробным описанием манипуляций, контроля и угроз со стороны экс любовника. А еще — запись, где он обсуждал со своими «специалистами» план похищения Ильи, еще до нашей встречи в Дубае.
За ней пришли другие: Карина, его бывшая ассистентка, с историей харассмента; Лариса с синяками на запястьях и страхом в глазах. Роман оставил за собой шлейф страданий, и теперь эти свидетельства собирались против него.
— Суд идет! — объявил секретарь, и все встали.
Заседание началось с формальностей. Потом настал черед адвоката Романа. Он говорил гладко, убедительно, рисуя образ успешного бизнесмена, любящего отца, заботливого мужа, который стал жертвой нестабильной женщины, поддавшейся влиянию радикальных феминисток.
— Мой клиент лишь хотел воссоединиться со своим сыном, которого незаконно удерживали, — вещал адвокат. — Да, он действовал эмоционально, возможно, не всегда в рамках закона, но что бы сделал любой отец на его месте?
Роман кивал с выражением благородной скорби на лице. Я видела, как некоторые в зале смотрели на него с симпатией. Он всегда умел располагать к себе, когда ему это было нужно.
Потом слово взяла София. Она говорила спокойно, методично, без эмоциональных всплесков. Представляла доказательства одно за другим: медицинские заключения о моих травмах, психологические отчеты о состоянии Ильи, финансовые документы о переводах денег наемникам.
— А теперь, — сказала она, подходя к кульминации, — суд заслушает аудиозаписи, сделанные в доме в Гурзуфе, где господин Виноградов отдавал приказы о похищении своего сына. Напоминаю, что на тот момент действовал судебный запрет, запрещающий ему приближаться к ребенку.
Запись включили. Голос Романа, искаженный гневом, но вполне узнаваемый, заполнил зал: «Найдите мальчика немедленно! Активируйте план эвакуации прямо сейчас!»
Я видела, как лицо Ромы каменеет. Его адвокат что-то лихорадочно писал, готовя возражение.
Но самый сильный удар был впереди.
— Ваша честь, — сказала София, — мы вызываем следующего свидетеля, Веронику Орлову.
Вероника вошла в зал: бледная, нервная, но решительная. Она села на место свидетеля и принесла присягу дрожащим голосом.
— Госпожа Орлова, — начала София, — расскажите суду о ваших отношениях с Романом Виноградовым.
Вероника заговорила тихо, но вскоре ее голос окреп. Она рассказывала о постепенном нарастании контроля, о запретах общаться с друзьями, о проверке телефона, о слежке.
— А потом он ударил меня, — сказала она, и в зале повисла тишина. — В первый раз — за то, что я опоздала на ужин с его партнерами. Потом за то, что неправильно ответила журналисту. Потом за то, что «смотрела» на официанта в ресторане. Это стало… обычным.