Мне стало неприятно. Значит и он думает обо мне, как о приживалке. Это слово у нас частенько использовала свекровь. За глаза меня только так и называла. Но с ней я смирилась, а услышать такое от Вадима было неприятно.
Хотя и возразить мне было нечего. По фактам – он полностью прав.
– Всё так и есть.
Я опустила глаза вниз и постаралась сморгнуть набежавшие слёзы. Они не только жгли глаза. Они схватили меня за горло, перекрывая кислород. Я никак не могла справиться с обидой.
Беременность была тяжёлой. Я бесконечно лежала на сохранении. После родов вся забота об Андрюшке легла на меня. Вадик даже не гулял с сыном. О ночной смене памперсов или купании, речи не шло.
Как там было работать? Когда?
Пошёл сын в 1 год и 2 месяца. Потом эти бесконечные консультации неврологов, логопедов и прочих специалистов. Тоже всё сама, без мужа. Он и машину мне купил только для того, чтобы я его не дёргала вопросами и знакомые не удивлялись, чего это я при такой роскошной тачке у Вадика, езжу всюду на автобусе.
У меня уже не было сил сдерживать рыдания, но в последнюю минуту, взгляд упал на босоножки. Бежевенькие, «подо всё». Безо каблука, чтобы удобно было бегать за Андрюшкой. Из переплетённых тонких ремешков.
Из экокожи, которая обтрепалась по краям. Встала шубой и уже миллион раз была мной подстрижена и замазана фломастером, чтобы не бросались в глаза проплешины. Те самые босоножки, которые я постыдилась оставлять на виду в доме Зуева.
Слёзы высохли моментально.
– Знаешь, вы все правы. Я ничего толкового не сделала за всю жизнь. Только Андрюшку родила. Решила, что оставлю его, и родила. Для себя. Представляешь? Замужем и только для себя. Это было единственное, что я прямо выбирала. И сейчас, наверное, как-то справлюсь. Приживалкой больше не буду, не беспокойся. За помощью бегать тоже перестану.
В моём голосе было что-то такое, от чего Вадим решил смягчить ситуацию.
– Лер, да я не это имел в виду. Чего ты обиделась?
– Я не обиделась. Тебе спасибо, что помог. Я сама найду аванс. Ты прав, надо как-то расти, учиться самостоятельности. Начинать понимать, откуда берутся деньги. Самой.
Мне захотелось вырваться из клетки салона дорогого авто на улицу. Я дёрнула дверцу, но открыть её не получилось. Шаря пальцами по обтекаемой ручке, нащупала кнопку снятия блока.
– Лер, да погоди ты! Я не это имел в виду. Просто расстроился, что ситуация с деньгами сейчас дрянная. Я поищу варианты. Не уходи, я тебя отвезу на квартиру.
– Спасибо, Вадим. Ты и так мне помогаешь. Я сама. Мне надо самой. До встречи завтра тут же в 9:45. Я принесу нужную сумму.
Он ещё что-то говорил мне вслед, но я не слушала. Распахнула дверцу и выскочила наружу, едва не попав под колёса выезжавшего со стоянки бизнес-центра авто.
Действовать надо было быстро.
Начать я решила с простого. Тем более что маме я сегодня ещё не звонила, а она волновалась, если я не говорила ей, что всё у меня хорошо.
– Мамуль, привет. Как вы там?
– Привет. Да нормально. Серёжка с Наташкой уехали в город, а близнецов оставили нам. Ну, как нам? Отец сразу сбежал в огород, а я тут с ними кружусь. – Она прикрыла телефон ладонью. Звук стал приглушённым, но вполне различимым. – Паша, положи машинку! Я кому сказала? Не дерись. Вон пойди возьми экскаватор, не отбирай у Саши скорую.
– Весело у тебя там, мам.
– Да не то слово! Дурдом – выездные каникулы. Ты как?
– Да тоже потихоньку. Тут у меня такой вопрос к тебе. Помнишь, вы с папой хотели нам на свадьбу 100000 подарить, а потом не смогли?
– Помню. Как же забыть такое, если при каждой встрече свекровь твоя любимая, Татьяна Гавриловна, нам это вспоминала. А чего вспоминать? Мы же уже подсобрали, не сегодня завтра отдадим.
– Вот об этом и речь, мам. Давайте уже сегодня. Мне очень деньги нужны. Дело срочное. Пусть папа переведёт мне на карту всё, что вы собрали, даже если это всё ещё не 100000.
В трубке повисло нехорошее молчание. Я всегда понимала о чём мама думала на другом конце разговора. Вот сейчас она точно не собиралась мне отдавать деньги.
– А к чему такая срочность? Вот соберём 100000, тогда и отдадим. Чего уж кусками пересылать. Саша! Держите меня семеро! Отдай ему фонарик! И не бей по голове! Щас!
Трубка громыхнула, послышалась какая-то возня. Слышны были стук и детские вскрики. Потом наступила тишина.
– Фух, угомонились! Чего ты хотела, Лер?
– Денег.
– Соберём и отдадим.
– Мам, ты меня не слушала? Мне нужны все, какие у вас есть сейчас. Сегодня нужны.
– У мужа попроси.
– Мам, мы разводимся, он меня с Андрюшкой из дома выставил.
– Вот беда-то какая. Это что ж? Нам теперь для вас надо зал подготовить? Это ж теперь игрушки каждый день перетаскивать.
Мама задумчиво зашуршала трубкой.
– Мам, не надо ничего перетаскивать. Мы с Андрюшкой остаёмся в городе. Мы не приедем.
– Фух, а я-то уже подумала. Вот и хорошо, дочь.
– Мам, а с деньгами-то что?
– А ничего. Вы ж уже разводитесь, значит, свадебный подарок и не нужен. На развод денег не дарят.