– Лер, ты умеешь заинтересовать. У тебя есть конкретная сумма. Нехилая такая сумма. Просишь в долг, а не орёшь про сына и прочую лабуду. Да и вообще, без претензий разговариваешь. Давай подробности. На что? Почему именно сегодня? На какой срок? Чем будешь отдавать?
– Вадик, какая разница? Главное, что мы оформим всё документально и я буду тебе должна по договору. То есть точно отдам.
В трубке повисла тишина. Но не та, которая наваливается тяжёлым грузом, а лёгкая. В неё чувствовалось любопытство. Словно за тобой подсматривает ребёнок, спрятавшийся за занавеской.
Я улыбнулась, понимая, что Вадик заинтересовался.
– Нормально так, Лер. Разве так дела делаются? Ты меня как инвестора отпугиваешь. Повышаешь риски по сделке и возврату вложений. Ты там не вписалась, случайно, в какие-то рискованные сделки?
– Нет. Всё очень практичное и вполне законное. – Муж сомневался. Ему надо было что-то ещё. Что-то, что склонило бы чашу весов в мою пользу. И, каким-то женским чутьём, я поняла, что именно. – Вадим за этим проследит лично.
– О! – оживился муж. – Вот это гарантия! Вы вместе вкладываетесь?
– Можно и так сказать.
– Правильно! Ты к Вадиму поближе держись. Этот дурак тебя любит без меры. Им ты будешь вертеть, как захочешь. Ему и рожать не надо, он и так, как щенок за тобой будет ходить.
Мне стало противно. Ко мне он относится плохо, это понятно. Где-то появилась другая, она нравится больше. Сын утомляет, тоже нет вопросов. С детьми тяжело, а Андрюшка ещё и не говорит. Его надо хотеть понять, чтобы общаться.
Но что ему сделал двоюродный брат? Всегда выручал, прикрывал, избавлял от проблем и забот. Даже в поликлинику на взвешивание в первый год возил нас сыном не муж. Мне было обидно за Вадима, но обострять я не решилась.
– Это я как-то сама разберусь, от кого мне рожать, а от кого не рожать. Что ты про деньги скажешь?
Вадик хмыкнул. Даже находясь от него далеко, я понимала, что он сейчас задумал что-то очень неприятное. Такое, что у меня встанут волосы дыбом, но отказаться я не смогу.
– Знаешь, Лера, я дам тебе денег. – После приличной паузы продолжил Вадик. – Но у меня есть одно условие.
Пока Вадик сомневался и выспрашивал про деньги, я была спокойна. Этот и отказать мог, и дать, с одинаковой вероятностью. Но когда он сказал, что будет условие, моё сердце ёкнуло. Тут точно просто быть не могло.
Вокруг меня текла жизнь. Мамочки гуляли с колясками, дети носились с мячом, изредка вскрикивая и хохоча. А я превратилась в соляной столб, боясь спугнуть или прослушать что-то важное.
– Чего ты хочешь, Вадик?
– Хочу настоящих рыночных отношений. Мы оформим договор, по которому ты возьмёшь деньги под проценты. Ты же не думаешь, что я тебе их просто так одолжу на месяц? Мне-то они достаются не так легко, как тебе кажется. Поэтому, всё по-взрослому, под 40%.
Я нахмурилась, пытаясь посчитать, сколько буду должна сверху за месяц, но никак не могла сообразить. Поэтому решила спросить.
– Если годовых 40%, то в месяц выйдет около 3,5?
В трубке раздался злорадный смех. У меня аж руки заледенели. Вадик так смеялся, когда собирался сообщить о чём-то неприятном.
– Лер, это не годовых. Я тебе дам под 40% за месяц. Это 1,3% в день.
И он снова засмеялся, а у меня горло сдавило так, словно на нём сжалась петля удавки. И на этого человека я надеялась? Этого выбрала в мужья?
И от голоса которого и сейчас замирало всё внутри. Только сейчас не радостно, а тоскливо, словно он выжигал во мне огромную дыру. Словно старался уничтожить чувства, которые я к нему испытывала.
Именно в эту секунду я поняла, что меня бросили! Вышвырнули, как собачонку за порог. Мне захотелось выть и кататься по земле прямо тут, на дорожке парка.
Я его люблю, а он так по-свински. На улицу. И даже не спросил, как я, как сын. Где мы ночуем? Что едим? И денег даст под 1,3% в день. В день!
Меня затрясло, как припадочную.
Словно в мои тёплые чувства наступили с размаху сапогами с железными набойками. Растоптали любовь, которая раненной птицей хлопала переломанными крыльями, пытаясь улететь туда, где не будет так больно.
Чтобы не разрыдаться, я прижала ладонь к губам. Тихонько размазывала солёную влагу по лицу. Старалась не всхлипывать.
– … И тогда с мамой подъедете к нотариусу и оформите договор займа.
– С мамой?
– Ну да. С Татьяной Гавриловной. Меня нет в городе я на ретрите. Но ты же на такие мелочи, как мои планы внимание не обращаешь. А сама денег просишь срочно. Сегодня. Ты потом вспоминай мою доброту. А то, кто бы тебе ещё помог деньгами? Нет таких дураков.
Меня трясти не переставало. Хотелось, чтобы он сказал, что всё это неудачная шутка. Сказал, что любит меня. Что я его красивая девочка, а не вот это вот всё!
– Так что ты скажешь, Лера? Или на такие отношения ты не способна? Только жить за чужой счёт?
Разве могло быть больнее? Казалось, что нет, но стало! Стало почти невыносимо душно и противно. А ещё страшно. Ведь если сейчас отказаться, то не видать нам с Андрюшкой домика мечты. Значит, надо пихать свои чувства подальше в глотку и соглашаться.