В трагедии обвиняли Зуева. Писали, что в последнее время жизнь в семье Артёма и Инны была не радужной. Поговаривали, что пара собиралась развестись, что Зуев дал задание юристам провести раздел имущества.
В сети писали, что он сам устроил автокатастрофу, чтобы не лишаться части капитала. В пользу этой теории было то, что Инна настаивала на получении в качестве отступных, крупную торговую сеть.
В сети Зуев выглядел настоящим монстром. Тем более что он первым прибыл к месту аварии. Именно он вызывал скорую и пытался достать жену с сыном из искорёженной машины. Но вырезали их автогенами.
Зуев вёл себя агрессивно. Был неадекватен. А когда к нему подошли брать интервью, ударил журналиста Дмитрия Сиволапого. С этого момента Зуева в интернете называли убийцей. Он не отрицал. В суд за клевету не подавал.
Трясущимися руками, я закрыла вкладки с новостями и села за работу. Но чем бы я ни занималась в течение дня, в голову всё время лезли страшные мысли про Зуева.
Я запретила себе читать, пока не выполню всё, что запланировала по работе. Но что бы я ни делала, помнила о катастрофе, случившейся два года назад с семьёй Зуева. Это приводило меня в исступление.
Мне было настолько страшно вспоминать фотографию разбитой в хлам иномарки, что я даже головой мотала из стороны в сторону, чтобы забыть снимки на экране монитора. Но это не помогало.
У меня в голове не укладывалось, что это может быть правдой? Неужели Зуев мог навредить собственной жене? А сыну? И всё только для того, чтобы не делить деньги?
Это совершенно не укладывалось в моей голове. Я была, словно в бреду, забирая сына из сада. Совершенно на автомате складывала продукты в тележку магазина. Не могла прийти в себя, даже когда накормила сына ужином.
Словно зачарованная, я усадила Андрюшку играться, а сама снова открыла интернет. Теперь я читала более поздние публикации. Они напрямую были связаны со строительством дома, в который я мечтала переехать.
Здание было почти готово, когда погибла семья Зуева. Он заморозил строительство. Но через полгода возобновил работу. А ещё через 7 месяцев коттедж был готов к заселению. Вот только Зуев в него не въехал.
Теперь публикации были на тему стройки. «Кровавый брак. Убийца отдыхает в своём особняке», «Кровь на руках, зато дом построен. Убил жену, но сохранил капитал». Коттедж кроме как «дом на костях» никак не называли.
А когда Зуев выставил его на продажу, проехались по поиску новых владельцев. «Семейная жизнь обернулась трагедией. Паук ищет новую жертву», «Безжалостный монстр выстроил бункер в Озерках».
Листая всё быстрей и быстрей страницы публикаций, я погрузилась в полное отчаянье. Зуев был монстром!
Беспощадным, корыстным, чудовищным.
Кровавым убийцей.
Перед глазами мелькали заголовки, один ужаснее другого. В голове стучали набатом слова женщины, которую я в первый день встретила возле магазина: «Людоед и убийца…Людоед и убийца».
Засидевшись с ноутбуком за кухонным столом до самой ночи, я открыла очередную статью про монстра и услышала за своей спиной спокойный мужской голос.
– Страшно?
И я завизжала.
Я так перепугалась, что не могла сдержать эмоций. Сначала мне было страшно оттого, что кто-то заговорил за моей спиной. Потом, что этим кем-то оказался Зуев. Мало того что я читала о нём страшные вещи, так он ещё и увидел это на экране моего ноутбука!
Андрюшка испугался моего крика и тоже расплакался. Я, стараясь не задеть стоящего за моим стулом Зуева, протиснулась к сыну. Схватила его на руки и попыталась успокоить.
Но смотрела вовсе не на ребёнка, а на возвышающегося над нами Артёма. Хотела сбежать или провалиться сквозь землю. Ждала его реакции и боялась. Гладила сына по голове, прижимала к груди и смотрела на Зуева.
Артём совершенно спокойно прошёл к разделочному столу. Поставил на него огромный пакет из дорогого магазина. Аккуратно достал свёртки. Выложил возле плиты.
По Зуеву вообще невозможно было понять, что он почувствовал, увидев публикации о себе. Лицо не было ни злым, ни агрессивным. Застыло, словно маска. Только глаза горели голубым газовым пламенем.
И он застыл, сложив руки на груди у края раковины.
Дождался, пока угомонится Андрюшка. Заговорил обычным голосом, словно ничего не произошло.
– Я не хотел тебя пугать. Пробовал звонить и топал у входа, но ты не реагировала. Погрузилась в чтение.
Мне нечего было возразить. Я и правда могу увлечься и не услышать звонок. Вадик меня в эти моменты называл заколдованной. Андрюшке приходилось трясти меня за руку. После этого я снова включалась в жизнь.
– У тебя, наверное, телефон сел. Тебе муж звонил, но не дозвонился. Потом звонил я. Ты не отвечала. Камеры у меня только на участке, в домике для гостей их нет. По камерам движения внутри видно не было, и если бы я уже не был в пути, выслал бы кого-то, чтобы удостовериться, что с вами всё в порядке.
– Мы же вроде бы уже были на ты?
– С вами. С тобой и ребёнком.