— Скажи мне одну вещь, Земцов, — обращаюсь к нему, а он смотрит на меня с нечитаемым взглядом. — Зачем тебе брак, который ты и так уже похерил? Ничего ведь уже не будет как прежде. Я не пущу тебя в свою постель. Больше никогда не смогу доверять. У нас не будет бесед по душам на заднем дворе нашего дома. Не будет свиданий, воскресных завтраков в постели, совместных отпусков. Все это в прошлом, — добавляю дрогнувшим голосом, пока перед глазами пролетают воспоминания именно о таких моментах.
Когда я замолкаю, то слушаю только стрекот сверчков и шум листьев, которые колышет легкий летний ветерок. Захар молчит. Я тоже не нарушаю тишину, давая мужу время обдумать мои слова и ответить.
— Я люблю тебя, — произносит он три простых слова, которые переворачивают мои внутренности.
Только проблема в том, что я больше не верю в них. Как и в искренность мужа.
— Когда любят, не изменяют, — отвечаю уставшим голосом. Я вымотана событиями последних дней, а еще больше — этим разговором.
— Полагаю, отчасти ты права.
— Отчасти? — хмыкаю. — Нет, Захар. Ты сейчас ищешь способы смягчить свою вину. Но я тебя разочарую. Их нет. Ничто не способно переубедить меня в том, что твое предательство — это нож в спину и явное свидетельство того, что твои чувства ко мне — просто пустые слова.
— Пустые?! — взрывается он. — В нашем браке я делал все, чтобы ты была счастлива! И ты называешь мои слова пустыми?!
— Наш разговор зашел не туда. Так что насчет моих условий?
— Я хочу попытаться спасти наш брак, — спокойнее говорит Захар.
— Нечего спасать, — напоминаю.
— Есть! — рявкает он. — Давай… не знаю… пойдем к семейному психологу. Расстанемся только на время. Что угодно. Но хотя бы попытайся!
Боль внутри меня достигает огромных размеров. То, как муж сейчас старается вернуть то, что разрушил собственными руками, доставляет еще больше страданий. Поэтому нужно сделать так, чтобы он сдался без борьбы.
— Нечего спасать, — повторяю. — Я тебя не люблю, — произношу хриплым голосом. Он просто подводит меня. — Ты меня не любишь. Так что…
— В смысле — ты не любишь? — пораженно спрашивает муж, и его брови сходятся на переносице.
— Никогда не любила, — говорю это настолько холодно и сухо, насколько способна. Внутренности болят от того, какая адская, нестерпимая боль отражается в глазах мужа. Но я должна выдержать. Нельзя поддаваться и идти на попятную. Раз собралась довести дело до конца, значит, изволь держаться. — Мне просто хотелось комфортной жизни. А потом как-то привыкла, — дергаю плечом нарочито небрежно.
Пусть думает, что мне плевать, и слова легко соскальзывают с моего языка. Сейчас так нужно.
— Привыкла, — произносит он бесцветным голосом.
Молча смотрит на меня так, что хочется умереть от разрывающего изнутри разбившегося стекла моих надежд и чувств.
Захар встает на ноги и уверенным шагом направляется к калитке.
— Ты куда? — спрашиваю, когда осознаю, что он оставляет меня одну в этом доме.
— Подальше отсюда, — севшим голосом отвечает Захар. — Чтобы тебе не приходилось терпеть и привыкать.
Правда бросит меня одну ночью в незнакомом доме?
После последних слов, от которых внутри меня все обрывается, он выходит со двора и пропадает из поля зрения.
Захара нет около часа. Я спряталась в доме и заперлась на все возможные замки. Пока ждала мужа, поела, а теперь сижу на кровати и обнимаю свои колени.
Прокручиваю в голове наш разговор. Надо же, даже психолога предложил. И ведь раньше я бы, наверное, согласилась. Но не сейчас. Не после того, что он сделал.
Через окно пробивается какой-то свет, и я аккуратно выглядываю. Вздрагиваю и замираю, когда осознаю, что это свет фар машины, которая останавливается прямо напротив ворот.
Вылетаю в гостиную, хватаю с пола толстую кочергу и, попятившись к дивану, поднимаю свое не очень надежное оружие.
В голове пролетает мысль о том, что сейчас я бы радовалась присутствию Захара, но его дома нет.
Слышу, как хлопает калитка и перестаю дышать. А потом входная дверь распахивается, и я в ужасе пялюсь на вошедшего.
У меня просто отнимается язык. Не моргая, рассматриваю окровавленное лицо мужа, который загораживает собой весь дверной проем.
— Захар, что случилось? — спрашиваю сиплым голосом и опускаю руку с кочергой.
— Собирайся, ты едешь домой, — без единой эмоции отвечает он и идет к раковине.
Мне хочется подбежать, рассмотреть его поближе и расспросить подробнее, но я продолжаю стоять, как вкопанная.
— Захар…
— Марго, вали домой! — рявкает он.
— А ты? — спрашиваю тихо.
Тряхнув головой, он включает воду и умывается прямо над раковиной на кухне. Потом вытирает руки и хлопает шкафчиками и ящиками. Достает из одного аптечку и запирается в каморке с умывальником. Только там есть зеркало, помимо того, что в спальне.
Я не знаю, что мне делать. Мечусь между желанием уехать и остаться, чтобы помочь мужу. Но опять напоминаю себе о его низком поступке. Это помогает отбросить кочергу и поторопиться в спальню, чтобы забрать свою сумку и выскочить на улицу.
Пусть сам справляется со своими проблемами!
