— Маргош, — зову негромко, подойдя к гамаку, в котором она лежит, свернувшись калачиком.
Молчит. Сажусь на скамейку и упираюсь локтями в колени. Сплетаю пальцы и слушаю, как моя жена плачет. Я бы сейчас все на свете отдал, только бы она позволила обнять ее и успокоить. Пускай злится, кричит, бьет меня, придумывает очередную нелепую месть. Только пусть потом позволит извиниться и исправить то, что я натворил.
— Малыш, не плачь, — прошу.
Снова молчит. Может, выбрала игнор в качестве наказания? Что ж, моя жена всегда была самой умной из всех женщин. И да, игнор — самый эффективный способ свести меня с ума.
— Маргош, не молчи. Кричи на меня, можешь ударить, я даже не буду сопротивляться. Только поговори со мной. Я знаю, что сделал тебе больно. И прошу за это прощения. Попрошу столько раз, сколько будет нужно. Сделаю все, чтобы ты меня простила.
Ее плач внезапно прерывается. Марго резко садится, отчего гамак опасно покачивается. Протягиваю руку, чтобы придержать его. Моя жена спускает ноги на землю и, пригладив растрепавшиеся волосы, поднимает на меня взгляд заплаканных глаз. В них такая боль, что внутри я подыхаю, глядя в эти глубины.
— Все? — переспрашивает Маргарита.
— Все, — киваю.
— Тогда вот мое условие… — начинает она, а я перестаю дышать. К сожалению, только фигурально. Но лучше бы на самом деле перестал.
Я пытаюсь придумать что-то поядренее. Прикидываю, что дороже всего моему мужу, и прихожу к выводу, что это его любимое детище — корпорация, которую он строил с нуля. Прищуриваюсь, вглядываясь в лицо Захара.
Первая, непроизвольная реакция человека — самая искренняя. Шок и удивление можно прочитать именно в первую секунду после того, как озвучишь новость или просто дашь какую-то информацию.
Пусть на улице темно, и лишь ночные фонарики освещают сад, я все равно четко вижу черты лица мужа.
— Тогда вот мое условие, — начинаю, а Захар всматривается в мое лицо внимательнее. — Во-первых, ты перепишешь на меня все свое имущество. Все, Захар. И то, которое принадлежит тебе как часть совместно нажитого. И то, которое появилось у тебя до брака.
Внезапно мне в голову приходит мысль, как я могу ударить его больнее всего. От нее внутри все покрывается коркой льда, но я убеждаю себя в том, что это необходимая мера. Иначе Земцов меня не отпустит. Он будет брать измором, пока не доведет до состояния, когда мне будет проще согласиться и остаться с ним, чем продолжать бороться.
Брови Захара на секунду взлетают вверх, выдавая удивление.
Немудрено. Я всегда говорила, что чужое имущество мне не нужно, я всего хочу добиться сама. Даже когда Захар покупал первую квартиру для нас, я настаивала на том, чтобы он оформил ее на себя, потому что я не вложила в ее покупку ни копейки. Но Захар был непреклонен и зарегистрировал квартиру на нас обоих.
И вот сейчас я говорю, что хочу оставить мужа без гроша. Конечно, он в шоке. Что ж, дорогой, это только первый шаг к твоим страданиям. Настоящим страданиям.
В конце концов, хмуро кивнув, Захар склоняет голову набок.
— Продолжай.
— Во-вторых, завтра же ты отвезешь меня домой. Я не желаю больше оставаться здесь ни единого часа.
— В этом доме не ловит связь. Интернета тоже нет, — добавляет он. — Я не могу вызвать машину. Водитель будет через два дня.
— Захар, — вздыхаю. — Мы оба знаем, что для тебя не существует невозможных задач. Ты всегда добиваешься своего. Так что не надо рассказывать мне о том, что связи нет. Наверняка и на этот случай у тебя припасен туз в рукаве.
Сжав челюсти, муж смеряет меня мрачным взглядом, а потом медленно кивает.
— Полагаю, это не все, — произносит он холодным тоном со стальными нотками в голосе.
— Третье условие — развод. Без попыток остановить меня или удержать.
— Нет, — отрезает и меняет позу.
Выпрямляет спину и напрягается еще сильнее. Я чувствую это. Со мной он таким обычно не бывает: подавляющим и доминирующим. То есть, он всегда доминирует, но мне не показывает своего превосходства. А сейчас он демонстрирует именно эту несгибаемую силу и власть, от которой даже мурашки по коже.
— Захар, я не собираюсь спорить и убеждать. Я выдвигаю тебе свои условия. Ты можешь не согласиться с ними. Но ты сам начал этот разговор.
— Да, — меня окатывает его ледяным тоном. — Напоминаю, что сказал, я сделаю все, чтобы заслужить твое прощение. Потому что раскаиваюсь в своем поступке. Признаю, что поступил как последний идиот. И на самом деле люблю тебя. Больше жизни. Все мои слова о чувствах к тебе были правдивы. И сейчас я не отказываюсь от сказанного. Но еще раньше я сообщил, что не дам развод. Это условие я не стану выполнять.
И снова в моей голове пролетает мысль о том, что я могу заставить его согласиться. Ударить по больному месту и наблюдать за тем, как этот сильный, властный мужчина саморазрушается на моих глазах.
Хочу ли я этого?..
Да, черт подери! Потому что он заслужил!
Перед глазами встает картинка полуголой девки, которую я застала в кабинете мужа. Брезгливо кривлюсь, вспоминая, чем они там занимались.
