Вылетаю за калитку и с опаской присматриваюсь к курящему мужчине. Он прижался бедрами к боку машины и делает глубокую затяжку.
— Архип, — выдыхаю с облегчением.
Брат Захара криво усмехается и кивает на машину.
— Карета подана. Поехали, — коротко произносит немногословный брат Земцова и тушит окурок пяткой.
Я залезаю в прохладный салон внедорожника Архипа и пристегиваюсь. Брат Захара занимает водительское место и заводит машину. Сдает назад, и мы отъезжаем от дома. До того, как он скроется из виду, я успеваю поймать в зеркале заднего вида массивную фигуру мужа, когда он выходит на крыльцо.
Вздохнув, упираюсь затылком в подголовник. На улице уже светает, и окружающая тот странный дом обстановка перестает иметь настолько устрашающие черты. Деревья приобретают вполне четкие очертания, а пустырь оказывается обычным пшеничным полем. По другую сторону дороги растет то ли рапс, то ли еще какое-то растение с желтыми цветами.
Архип молчит, и мне комфортно в этой тишине. В принципе, для брата Захара это привычное состояние, так что я научилась просто воспринимать его безмолвие как должное.
Но внезапно он прерывает тишину:
— Это дом нашей бабушки, — произносит совсем не то, что я бы ожидала от него услышать.
Поворачиваю голову и, нахмурившись, всматриваюсь в мужественный профиль Архипа.
— Правда, она уже много лет как покинула его. Захар перетащил ее в город, когда она заболела.
Я помню, что бабушка Захара умерла давно, еще до нашего с ним знакомства. Она болела, правда, я не выясняла, чем именно, а он не рассказывал.
— Почему не продали дом? — спрашиваю.
— Потому что я люблю сюда приезжать. Да и наш племянник Макс проводит тут почти целое лето, пока пишет свои картины. Им с женой нравится такое отшельничество.
— Так там даже связи нет.
— Она есть, только надо подняться на пригорок за посадкой. Ты думаешь как Захар мне дозвонился?
— Я не думала об этом. Кстати, Захар никогда не говорил мне об этом доме.
— Потому что, насколько я знаю, после смерти бабушки он туда никогда не приезжал.
Отвернувшись к окну, смотрю на пролетающий мимо пейзаж. Мы уже на трассе, и совсем скоро будем в городе. Особенно учитывая, что дорога пустая, а Архип — любитель быстрой езды.
Мой телефон в сумке вибрирует раз за разом. Я понимаю, что сеть уже появилась, и мне сыплются сообщения и уведомления о пропущенных звонках. Но прямо сейчас у меня нет никаких сил выходить на связь с кем бы то ни было.
— Что случилось с Захаром? — спрашиваю Архипа.
— Я ему втащил, — спокойно отвечает он с кривой усмешкой. — Дважды.
— За что?
— А это уже пусть останется между нами. Девочкам не положено вмешиваться в мужские разборки.
— Я не девочка уже, — парирую.
— Женщинам там тоже делать нечего.
— И что? Он не дал сдачи? — прищурившись, спрашиваю я. — Ни за что не поверю, что Зевс дал себя ударить и не закопал тебя после такого.
— Так тоже бывает, — легко пожав плечом, отзывается Архип.
— Он сказал тебе, что мы разводимся?
— Марго, не надо посвящать меня в ваши семейные дела, ладно? Вы взрослые люди и сами разберетесь.
Кивнув, снова отворачиваюсь и прикрываю глаза. Сама не замечаю, как засыпаю, а просыпаюсь, когда машина останавливается.
Открыв глаза, пялюсь на ворота нашего с Захаром дома.
— Зачем ты привез меня сюда?
— А куда? — удивляется Архип. — Ты не сказала, что нужно в другое место.
— Ладно, я разберусь. Спасибо, — произношу и отстегиваю ремень.
— Удачи, — желает мне брат мужа, когда я выбираюсь из машины.
Благодарно кивнув, плетусь к воротам, параллельно роясь в сумочке. Хочу как можно скорее добраться до своей машины и вернуться в отель. Мне нужно поспать и немного успокоиться. А потом думать, что делать дальше.
Войдя во двор, тороплюсь в гараж, где меня ждет моя машина. Открываю автоматические ворота и жду, пока они поднимутся. А когда это происходит и включается свет, в шоке застываю. Пялюсь на стоящий справа от моего автомобиль Захара. Тот самый, который мы с подругой облили сиропом и посыпали зернами, привлекая голубей.
И, надо сказать, в тот день покоцанная клювами и обгаженная машина выглядела лучше. Сейчас на ней нет живого места. Она буквально раскурочена. В ней огромные зияющие дыры, колеса пробиты, стекла практически превратились в крошку, а боковых вообще нет. И в крыше машины торчит тот самый топор, который я воткнула в телевизор в кабинете мужа.
Оседаю на корточки и вздыхаю. Перед глазами встает картинка, как мой муж, борясь с отчаянием и яростью, раз за разом втыкает в машину огромный топор. Как рычит и, возможно, кричит.
Ну и пусть! Заслужил!
Встаю на ноги и топаю к своей машине. Бросаю взгляд на лобовое стекло и замечаю зажатый дворником сложенный вдвое лист бумаги. Нахмурившись, достаю и разворачиваю, а потом судорожно втягиваю носом воздух.
Завещание…
До сих пор не могу поверить, что Захар составил завещание. В нем все имущество, которым он владеет, остается мне. Причем датировано оно еще первым годом нашего брака.
