— Это Лен, — сказала Шелли, указывая на крупного, румяного, лысоватого мужчину с зачесанными на лысину волосами. Правая нога Леонарда Хитона, заключенная в хирургический ботинок, покоилась на приземистом пуфе. Стол рядом с ним был завален фотографиями в рамках, на многих из которых была изображена собака на руках у Шелли.
— Вот он и здесь, — громко сказал Лен Хитон, протягивая потную руку с большим кольцом-печаткой. — Кэмерон Страйк, я полагаю?
— Это я, — сказал Страйк, пожимая руку.
— Я только заварю чай, — сказала Шелли, жадно глядя на Страйка. — Не начинай без меня!
Она посадила маленькую собачку и ушла, звеня украшениями. Собака рысью побежала за ней.
— Это наши друзья Джордж и Джиллиан Кокс, — сказал Леонард Хитон, указывая на диван, где тесно примостились три пухлых человека лет шестидесяти, — а это Сьюзи, сестра Шелли.
Жадные глаза Сюзи казались изюмом на ее пышном лице. Джордж, чье пузо почти упиралось в колени, был совершенно лысым и слегка хрипел, хотя и сидел неподвижно. Джиллиан, у которой были вьющиеся седые волосы и которая носила очки в серебристой оправе, гордо сказала:
— Я та, с кем вы говорили по телефону.
— Садитесь, — удобно расположился Хитон, указывая Страйку на кресло, стоящее спинкой к окну, напротив его собственного. — Довольны референдумом?
— О, да, — сказал Страйк, который по выражению лица Лена Хитона понял, что это был правильный ответ.
За несколько минут, пока жена Хитона входила и выходила из кухни с чаем, чашками, тарелками и лимонным пирогом, регулярно причитая: «Подождите, я хочу все услышать!», Страйк успел понять, что три блондинки, загнавшие его в угол на крестинах крестника, были просто любительницами поразвлечься. Обитатели дивана завалили его вопросами не только о самых громких делах, но и о его родословной, о его отсутствующей половине ноги и даже — тут его решительная доброта чуть не дала сбой — о его отношениях с Шарлоттой Кэмпбелл.
— Это было очень давно, — сказал он так твердо, как только позволяла вежливость, и повернулся к Леонарду Хитону. — Так вы только что вернулись из Испании?
— Да, точно, — сказал Леонард, у которого шелушился лоб. — У нас есть небольшое местечко в Фуэнхироле, где я открыл свой бизнес. Обычно мы работаем там с ноября по апрель, но…
— Он сломал свою чертову ногу, — сказала Шелли, усаживаясь, наконец, на стул рядом с мужем, поднимая маленькую белую собачку на колени и жадно глядя на Страйка.
— Только без слова «чертову», — сказал Леонард, ухмыляясь. У него был вид шутника, привыкшего командовать в зале, но, похоже, он не возмущался тем, что Страйк временно занял центральное место. Возможно, потому, что им с женой нравилось играть роль импресарио, привезших этот впечатляющий экспонат на потеху друзьям.
— Расскажи ему, чем ты занимался, когда ее сломал, — наставляла мужа Шелли.
— Ни туда, ни сюда, — ухмыльнулся Леонард, явно желая получить подсказку.
— Давай, Леонард, расскажи ему, — сказала Джиллиан, хихикая.
— Тогда я расскажу, — сказала Шелли. — Минигольф.
— Правда? — сказал Страйк, вежливо улыбаясь.
— Чертов минигольф! — сказала Шелли. — Я спросила его: «Как, черт возьми, ты умудрился сломать ногу, занимаясь мини-гольфом?»
— Споткнулся, — сказал Леонард.
— Разозлился, — сказала Шелли, и зрители на диване захохотали еще громче.
— Заткнись, женщина, — сказал Леонард с лукаво-невинным видом. — Споткнулся. Это могло случиться с кем угодно.
— Забавно, как это все происходит с тобой, — сказала Шелли.
— Они все время такие! — сказала Страйку хихикающая Джиллиан, приглашая его насладиться сумасбродным юмором Хитонов. — Они никогда не останавливаются!
— Мы оставались в Фуэнхироле до тех пор, пока он не смог лучше ходить, — сказала Шелли. — Ему не нравилось лететь на самолете и пытаться преодолеть ступеньки на эспланаде дома. Нам пришлось отказаться от нескольких летних туров, но такова цена, которую приходится платить за брак с человеком, который ломает ногу, пытаясь попасть мячом для гольфа в рот клоуну.
Троица на диване разразилась хохотом, бросая на Страйка нетерпеливые взгляды, чтобы убедиться, что его развлекли должным образом, а Страйк продолжал улыбаться так искренне, как только мог, доставая блокнот и ручку, и в этот момент в комнате воцарилась тишина, звенящая от волнения. Перспектива пережить случайную гибель ребенка, похоже, не только не омрачила настроения, но и подействовала на всех присутствующих стимулирующе.
— Очень хорошо, что вы согласились встретиться со мной, — сказал Страйк Хитонам. — Как я уже сказал, мне действительно нужен рассказ очевидца о том, что произошло в тот день на пляже. Это было давно, я знаю, но…
— Ну, мы уже встали, — с нетерпением сказала Шелли.
— Ах, рассвет, — сказал Леонард.
— Перед рассветом, — поправила его Шелли. — Еще было темно.
— Мы должны были ехать в Лестер…
— На похороны тети, — вставила Шелли.
— Нельзя оставлять мальтийцев, — сказал Леонард. — Они воют на весь дом, если их оставить, так что нам нужно было прогуляться, прежде чем ехать. Вы не должны брать собак на пляж в сезон отпусков…
