— Если полицейские увидят, как мы выходим из вагона, они все поймут.
— Заметим, что за нами наблюдают, останемся. Но я бы предпочла свалить — сил нет сидеть и дожидаться, когда нас арестуют.
— Ты паникуешь.
— Нет, я спокойна, насколько это возможно.
Поезд двигался в тоннеле. За окном мелькали тусклые, неяркие фонари. По мере того как поезд замедлял ход, интервалы между ними становились все длиннее. Наконец они оказались в огромной, освещенной пещере.
Гейл сидела и смотрела на стоявшую в дверном проеме Дайану, которая сжимала побелевшими от напряжения пальцами выдвинутую ручку чемодана.
— Ошибка. Фатальная ошибка, — тихо твердила Гейл. Она вжалась в подушки на полке, словно, цепляясь за них, могла избежать ареста.
— Тебя схватят, — промолвила Дайана. — И отведут обратно в тюрьму.
— Я знаю, что делаю.
— Ни одна из нас не знает, что делает, но я руководствуюсь тем, что вижу и чувствую. Говорю тебе прямо: тебя возьмут за задницу, если ты здесь останешься. Это так же верно, как то, что я тут стою. Будь уверена.
Гейл достала из сумочки пачку банкнот и подала Дайане:
— Вот возьми, деньги тебе пригодятся.
Девушка посмотрела на купюры, но не пошевелилась.
— Бери.
Дайана взяла деньги и стала запихивать в карман брюк. Но вдруг остановилась.
— Пошли со мной. Я сумею тебя вывести.
— Неужели? — сердито буркнула Гейл. — У тебя есть план?
Дайана опустилась на колени, расстегнула на чемодане молнию, достала новую одежду и начала переодеваться. Наверное, чтобы заглушить страх. Или в надежде, что Гейл сдастся. Или чтобы побороть панику. Через минуту она совала деньги и водительские права в карман джинсов, опять зашнуровывала ботинки и запихивала пистолет за ремень. Чтобы спрятать его, набросила на плечи легкую хлопчатобумажную кофточку-распашонку. А прежнюю одежду сложила в чемодан и поставила его в угол купе. Ее одолевали сомнения: бежать, не бежать? Она не знала. И именно в тот момент, когда ей больше всего на свете требовался ответ, Дайана не представляла, что делать, и села на полку рядом с Гейл.
— Я хочу встретиться с тобой в Чикаго.
— Я не могу дать тебе координаты своих людей. Не имею права.
— Не надо. Давай договоримся, где встретимся. Например, в ближайшем к вокзалу пункте проката автомобилей «Херц».
— Грандиозный план.
— Ты придешь или нет? — Дайана заметила, что Гейл смотрит мимо нее в окно. Будто ее и вовсе здесь не было.
— Завтра в пять вечера. Если тебя не окажется, приду на следующее утро в девять. Если не явишься и тогда, начну смотреть новости и выясню, где тебя накрыли.
— Или предположишь, что я проскочила. И где-то скрываюсь.
Дайана поднялась, по-прежнему сожалея, что Гейл не передумала. Она так и не сумела понять, кто из них прав. Не сваляет ли она дурака и не попадет, выйдя из вагона, в руки закона.
Был момент, когда в повисшей в купе тишине возникло ощущение, будто нарушено какое-то обещание. Вот только они не давали друг другу никаких обещаний. Дайана хотела сказать что-то, чтобы Гейл поняла, насколько она ей благодарна, но не сумела, не нашла нужных слов. Любые слова покажутся банальностью или извинением за то, что бежит от сокамерницы. Гейл наверняка так считает: Дайана бежит от нее и совершает большую ошибку.
— Что бы ни случилось — удачи, — пожелала Дайана. — Что сделано, то сделано.
Она вышла из купе, оставив чемодан в вагоне, а с собой захватила черный нейлоновый рюкзачок, который на ходу забросила за плечо. Она радовалась, что не сумела подобрать слов. После того, что им пришлось испытать. И что бы она ни думала о преступниках, когда носила форму, пока она сидела в тюрьме, все в ее голове вывернулось наизнанку. Гейл была ее поддержкой. Вдохновением. Возможно, они прощались навсегда и Дайана будет скучать по ней.
Она вышла из вагона и улыбнулась стоящему на перроне кондуктору, убедилась, что никто не увязался за ней в тамбуре, окинула взглядом платформу. Никого. Но Дайана чувствовала себя обнаженной. Вспомнила, какой испуганной и уязвимой ощутила себя на вокзале. Снова оглянулась, а ноги уже несли ее вместе с толпой. Она будто плыла по плотному, как вода, воздуху. Погрузилась в омут, боролась с глубинным течением, хотела дышать, пыталась подняться к поверхности и хлебнуть воздуха.
Никаких полицейских. Впереди эскалатор. Копов нет. Дайана приблизилась к эскалатору и вместе с пассажирами встала на движущуюся лестницу. Пока все хорошо. Она убегала. Смывалась. Однако не верилось, что дальше пойдет так же гладко. Все вокруг вдруг приобрело удивительную плотность и концентрацию; она давила, не позволяя вздохнуть. Дайану окружали люди, но она чувствовала себя одинокой. Ей требовалась напарница. Гейл.
