Крис обогнал их и стал быстро подниматься, а Гейл не отняла у Тома руку, и они вдвоем последовали за ним. Процессию замыкали Дайана и Мишелл. Ощущение было такое — Гейл боялась об этом подумать, — будто вернулись старые времена. До того, как она запретила себе помышлять о воссоединении. Когда по ночам в камере вспоминала прикосновения Тома и как их тянуло друг к другу. Те времена, когда они после собраний оставались вдвоем, Том наливал по бокалу вина, зажигал свечи, ставил на проигрыватель что-нибудь мелодичное и долго-долго исследовал ее тело поцелуями, тихими стонами и восклицаниями «Ах-Боже-мой!». Гейл поднималась по лестнице, ощущала его теплую сильную руку и чувствовала в себе жизнь. Однако вынуждена была остановиться. Пришлось. Перехватило в горле. Она вовсе не хотела, чтобы получилось именно так. Высвободила руку, и Том легко ее отпустил, посмотрел на нее и улыбнулся. Гейл ухватилась за перила, крепко стиснула пальцы и потащилась наверх.
В кухне Крис разыграл из откупоривания бутылки целый спектакль. Разлил по стаканам воду из бутылок, а каберне оставил немного подышать.
— Вот уж без чего я мог бы спокойно обойтись, так это без воды из здешнего района. Она либо с серой, либо с мелом в зависимости от того, как угодно водоносным пластам. Наша — с мелом. В ванной комнате сами увидите.
— Сейчас нигде нельзя пить воду, — поддержал его Том. — Да и та, что в бутылках, часто попадается плохая. Знаете, что вытворяют «Кока» и «Пепси»? Видели «Дасани» в отделе вод в магазине? Производит старая добрая компания «Кока-Кола». Наливает из городского крана, пропускает через фильтр, разливает по бутылкам и зарабатывает деньги.
— Надо же, — пожала плечами Мишелл. — Никак не угомонятся. Может, это отдел ЦРУ? — усмехнулась она.
— А я отказываюсь платить за воду, — заявила Дайана. — Не покупаю ее в магазине. Очевидно, та, что течет из крана, и не самая вкусная в мире, но меня устраивает. С чем вырастешь, к тому и привыкаешь. Я не замечаю.
— Вы не замечаете хлора в водопроводной воде? — удивился Том.
— Нет, если она из артезианского колодца.
— В таком случае, в ней сельскохозяйственные стоки.
— Это можно проверить, — сказал Крис. — Сейчас воду можно проверить на все.
— Верно, — кивнул Том, — кроме пригодности для питья.
Гейл переводила взгляд с одного на другого, стараясь следить за линией разговора, но ей мешало присутствие Тома. Она наблюдала, как Дайана с Томом никак не могли уступить друг другу место, пока девушка не устроилась слева от Тома, между ним и Крисом. Гейл ощущала исходящий от Тома жар. Он спорил с Дайаной и энергично жестикулировал, задевая рукой Гейл. Вроде бы невзначай, но с умыслом, демонстрируя, что он хотел бы получить больше. Хотел ее. Целиком. Гейл сомневалась, что в состоянии это вынести. От смятения чувств отчаянно билось сердце, мысли путались, словно она была беспомощным подростком и переживала, что никому не нравится на первом школьном балу.
— Крис, — обратилась к мужу Мишелл, и Гейл решила, что она каким-то образом почувствовала ее состояние, — ты забыл про вино.
Гейл смотрела, как рубиновая жидкость струилась в ее бокал, и вспоминала тот день, когда ее ввезли в тюремные ворота на автобусе — старом школьном автобусе, но выкрашенном в темно-синий цвет. Окна забраны плотной металлической сеткой, делившей небо на дымчато-серые бриллианты и пахнувшей как пригоршня мелочи. В наручниках и кандалах ее проводили в приемное отделение тюрьмы. Картина до сих пор стояла в ее глазах: множество слоев желтой краски на огромной металлической двери, кирпичные стены высотой двадцать футов и лица заключенных за забором в Большом дворе. Они с неприязнью смотрели на вновь прибывших. Но радовались: если стольких привезли, значит, многих скоро увезут.
— …наша дорогая Гейл! — говорил Крис. Она подняла бокал. Крис посмотрел на нее и осознал, что она вновь с ними. — За ту, которая защищала то, во что верила, и за тех, кто верил вместе с ней. За нашу настоящую героиню. Мы желаем, чтобы на воле ты принесла столько же пользы, сколько принесла в тюрьме, и нашла бы достаточно счастья, чтобы скрасить горькую память о долгих годах за решеткой. Нет, что это я — не достаточно счастья. Пусть счастье переполняет тебя. В общем, слава Богу, что ты на свободе. Мы тебя любим. Слава Богу, ты не в тюрьме. Всего тебе доброго.
Бокалы зазвенели, и Гейл почувствовала, как ее глаза наполняют слезы. Она пригубила вино. Оно оказалось вовсе не сладким, но Гейл и не хотела, чтобы оно было сладким. Вино сухое, не терпкое, очень подходящее к случаю. Гейл смахнула слезы. Крис и Мишелл обняли ее, затем к ним присоединился Том — обхватил всех троих своими большими руками, и они стояли, раскачиваясь, с полными бокалами в руках. Осторожно, чтобы не расплескать вино урожая 1986 года. Краем глаза Гейл заметила Дайану. Девушка оперлась о разделяющий кухню и гостиную стол и нюхала содержимое бокала. Гейл ни за что бы не поверила, но ей показалось, на ее глазах блеснули слезы.
Гейл отступила и подняла бокал:
