– Я мало, что о нем знаю. Тогда его звали Бенефисентий Амарус, а не Бин Нефира. Впрочем, Бином он был всегда. Свое длинное имя терпеть не мог. Попали в одну школу, в один класс. Молчун с задней парты. С обучаемостью у него проблем не было. Однако в одном он был не просто хорош, а гениален, – рассказывал Эрсола боссу, разглядывая ночное небо за окном.
– И в чём? – поинтересовался Палатем.
Китэ с упоением слушал историю полицейского.
– Вы занимались стрельбой из лука? – спросил он.
– Нас обязывали посещать кружки, а это единственная секция, где командное участие уступало индивидуальному первенству. Я не из тех, кто быстро сходится с людьми, но бывало, бегал с мальчишками с двадцать четвертого района, чтобы совсем не заскучать.
– Меткость – его конек. Ему предлагали место в спортивной школе, пророчили сногсшибательную карьеру, но Бин никогда не стремился к высотам. Просто делал, просто жил. Казалось, у него совсем не было мечты. Если бы этому чудаку предложили миллионы сильверов, он бы не сообразил, что с ними делать.
– Я никогда не общался с одноклассниками, честно говоря, даже не запоминал их имён. Эрсола я заметил только в четвертом классе, когда тот пришёл к нам на тренировку, – без особой радости повествовал Нефира. – Его прислала школьная газета за интервью.
– После трех месяцев обмена приветствиями, он, наконец, перестал избегать меня и просто слушал всё, что я говорю. Ирония судьбы. Немногословный Бин был уважаем среди сверстников в отличие от меня, болтливого и навязчивого репортера из школьной газетенки. Так мы сосуществовали примерно год…
– Если вы были товарищами, как так получилось, что Эрсола здесь, а Вы… – Китэ не унимался.
– Кое-что в моей жизни серьезно поменялось, – Бин помрачнел. – Может, закончим на этом? Не многовато откровений?
– А разве это плохо? – подогнув под себя ноги, Китэ уложил ладошки на колени и слегка склонил голову в бок. – Всё, что я сейчас услышал и услышу, останется здесь, – мальчик коснулся своего лба.
– Ах, – вздохнул Бин, – и почему я не могу тебе отказать? Ладно…
– Это случилось летом, перед началом шестого класса. Мы должны были встретиться и пойти вместе на тренировку, но в назначенный час он не пришел. На звонки не отвечал. Спустя неделю я увидел его во дворе детского приюта, а месяцем позже сам присоединился к нему. В итоге, две сироты начали привыкать к местному быту. Там-то в Бине пробудились первые порывы, однако все они были мотивированы исключительно голодом. Приют наш мало финансировался. Все выживали, как могли.
- В дневное время мы могли ходить, где вздумается. Тогда у меня появилась одна навязчивая идея, от которой на тот момент было сложно избавиться.
