Глотая горячий чай, обжигающими реками стекающий на язык и в горло, Китэ услышал, как кто-то подошёл к входной двери. Стук, и в проеме показалась другая горничная. Она позвала Кирену и та, погладив мальчика по щеке, быстро покинула комнату. Шаги удалялись в стремительном темпе, пока не стихли совсем. В этом доме по какой-то причине возможности чутья заметно снижались, и расслышать всё и всех удавалось лишь на расстоянии метров двух. Следовательно, попытка подслушать (так нельзя делать) провалилась, хотя лицо второй горничной выглядело обеспокоенным.
– У меня в квартире много цветов, – хрипло отозвался Бин.
Чай угрожающе всколыхнулся до краёв, но Китэ удалось удержать горячую жидкость в пределах керамической емкости. Полагаясь на прогнозы Кирены, он и не надеялся на столь раннее пробуждение.
– Вы слышали, да? – спросил мальчик, ставя кружку на прикроватный столик. – Извините, я не хотел Вас будить.
– Всё хорошо.
– У Вас должно быть, очень много цветов. Они перебивают запах крови. Я не разбираюсь в растениях, но Вы пахнете как бабушкин сад летом.
– Ты – одаренный?
– Со слов хозяина, у меня волчье чутье. Вроде одаренный, а глаза светятся как у мага. Наверное, я какой-то не такой одаренный, – Китэ повел плечами. – А Вы?
– Нет. За двадцать два года ни одного намека на дар – думаю, уже не на что надеяться, – Бин попробовал приподняться на локтях, но быстро рухнул. – Не подскажешь, где мы?
– В доме бабушки.
– Бабушки?
– Я её так называю, а так она – Тиа Арлетс. Мы приезжаем сюда каждую неделю, иногда я остаюсь подольше, чтобы бабушка не грустила.
– А что здесь делаю я?
– Отдыхаете. Эрсола беспокоился о Вашем состоянии, предлагал оставить в больнице, но хозяин настоял на поместье.
Вопреки ранению Бин упорно хотел сменить положение тела и сесть. Китэ толкнул его в плечо, укладывая обратно и заодно добавляя, что тому необходимо лежать. Тем не менее, Нефира оказался ещё тем упрямцем, и принимать горизонтальную позу наотрез отказался. Сесть получилось спустя минут пять, опершись на спинку кровати. Всё его тело покрылось испариной, дыхание участилось – в общем, выглядел он так, будто пробежал пару километров.
– Столько вопросов. Даже не знаю, с чего начать, – Бин прикрыл веки, вроде что-то обдумал и снова открыл. – Точно. Эрсола и твой… “хозяин” – чем они занимаются? И почему ты зовешь его хозяином?
Китэ озадаченно взглянул на больного, потерев ладошкой лоб.
– Простите, господин Нефира, но я не уверен, что Вам нужно знать об этом, – мальчик виновато пожал плечами, – Хозяин запрещает говорить о положении семьи. И почему я зову его так, без понятия – как-то привык уже и не помню, с чего всё началось. А… – он опустил глаза, уложив сжатые кулачки на колени, – раз я не ответил, наверное, Вы тоже не захотите ответить на мой вопрос, да?
Он хотел ответить честно, веря внутреннему чутью, которое убеждало в правильности его порывов быть откровенным, однако установленные правила, да и не кем-то, а самим хозяином пускали решительность на тормоза. Пусть за нарушением каких-либо границ не следовало наказаний, Китэ не хотелось расстраивать того, кто эти границы возвел. Сказал нельзя, значит, нельзя.
– Как никак, но ответил же, – сказал Бин. – Так что спрашивай и по возможности я отвечу.
У господина Нефира приятный голос. Меняющиеся интонации в каждой фразе рисовали совершенно иного человека, не такого холодного и равнодушного, как могло показаться вначале, а наоборот, удивительно приятного и комфортного в общении. Относясь к людям, для которых звук – одна из важнейших черт в определении личности, мальчик восхищался глубоким и звонким тембром Бина. Как бабушка восхищается цветами и каким-то отдает предпочтение, а каким нет, Китэ находил красоту в ароматах и голосах, в их мелодичности, легкости, высоте и басистости, в общем звучании и восприятии.
– Об Эрсола. В семье не положено кому-то связываться или общаться с полицейскими, а тут выясняется, что у него есть друг и как раз полицейский. Странно, хозяин вообще ничего не сказал. Вы очень давно не виделись с Эрсола, да? Видимо, не все друзья всегда вместе.
– Мы, скорее, товарищи по несчастью.
– По несчастью? – встревожился тот. – Кажется, Эрсола был рад Вас видеть. Не похоже, чтобы вы плохо расстались. Наверное, просить рассказать обо всём будет наглостью, да?
Сколько бы сейчас в голове Бина ни засело вопросов, Китэ хотел знать больше и в первую очередь о самом господине Нефира: о хобби, увлечениях, работе, детстве, трудностях. Мальчика влекла неведомая сила любопытства – хочется выяснить абсолютно всё, что связано с ним.
–
– Может, начнете с того, как познакомились с Эрсола?
– Почему меня так смущает твое “начнете”?.. Но, опять же, я обещал отвечать.
