– Да что знать-то?! – не выдержав, закричал Захарчук.
– Кому надо, тот знает, – загадочно проговорил Майор. – А вот кричать на меня не стоит, а то и этих часов лишитесь.
Подполковник замолчал.
– Вот так-то. – Темный направился к двери. – Вы пока тут приберитесь. И вспоминайте. Вспоминайте.
Темный вышел. За ним – остальные эсбээровцы. Зорин и Захарчук остались одни. Николай Михайлович вытер ладонью потное лицо. Затем резким движением открыл сейф и вытащил оттуда зеленую бутылку. Налив стакан до краев, он, не морщась, влил содержимое себе в глотку. Протянул бутылку сержанту. Тот замотал головой. Перспектива выпить что-нибудь спиртосодержащее вызывала у него ужас.
– Узнавать, спрашивать, – пробурчал Захарчук, – знать бы хоть, о чем спрашивать. Ты не в курсе, о чем он говорил?
Дмитрий постоял, глядя в глаза командиру, затем отрицательно покачал головой:
– Ни малейшего понятия, – вслух сказал он.
Захарчук замер. Сел в кресло.
– Опрос своих проводил? – громко спросил он.
– Нет еще, – ответил Зорин, – о чем спрашивать-то?
– Обо всем! – рявкнул подполковник, – Иди. Через час ко мне с докладом.
– Есть.
Дмитрий вышел из кабинета. Как и ожидал, у дверей стояли двое в черных плащах. И стояли слишком близко.
– Я пройду? – спросил Зорин, хотя ни один из Темных ему не мешал.
Спустившись на первый этаж, он застал всех своих бойцов сидящими на ступеньках.
– Стройся! – скомандовал он.
Отделение построилось в ряд.
– Слушать внимательно, – начал Дмитрий, шагая вдоль строя. – Через десять минут – общий сбор перед крыльцом здания. Нечего тут толпу создавать. За это время каждый вспоминает вчерашний день по минутам. Затем рассказывает мне. Понятно?
– Зачем? – спросил снайпер Кирилл.
– За хлебом! – заорал Зорин так, что в вестибюле стало тихо. Даже присутствующие здесь Темные обернулись.
– Разговорчики! Устав забыли?! Так я напомню! Завтра в двенадцать – зачет по внутреннему уставу службы. Кто не сдаст – к свиньям!
«И тем, скорее всего, сильно повезет», – про себя добавил добавил он.
– Разойтись! Плахов, ко мне!
Бойцы разошлись, озадаченно глядя на командира. Таким «строевым» они его еще не видели.
Подошел Егор, и они вдвоем вышли на улицу. Перейдя дорогу, встали у старого деревянного дома. Дмитрий огляделся.
– Ну, что было? – спросил он.
– Спрашивали, где я вчера был.
– Ну, и?
– Ответил, что в «Комбате», с тобой. Нажрались, как тузики. Ничего не помню.
– Поверили?
– Не уверен. Согласись, слабая отмазка – «не помню».
– Другой нету, – сказал Дима. – А меня этот допрашивал, который старика ударил.
– Сам? – ахнул друг.
– Ага. Еще при Захарчуке. Теперь нам лепестричества будет только час утром и час вечером.
– И все?
– Ага.
– И долго?
– Долго. Пока не вспомним что-нибудь.
– Тогда, похоже, навсегда, – сокрушенно подытожил Егор.
– Пошли. Наши собираются.
Дмитрий заново построил отделение. Рядом, как будто невзначай, возник один из эсбээровцев. Выслушав от каждого вполне ожидаемый доклад, что никто ничего не знает, Зорин скомандовал «вольно» и отправился к подполковнику.
В дверях его тормознули новоявленные охранники.
– Я к подполковнику. – Дмитрий посмотрел по очереди в непрозрачные окуляры черных противогазов. – С докладом. Он меня вызывал. Ну, вы знаете.
Он хлопнул одного Темного по плечу. С рядовым составом этих «дартов вейдеров» он мог себе позволить фамильярность. Протиснувшись между ними, Зорин вошел в кабинет.
В стоящей на столе бутылке заметно поубавилось, хотя по виду Захарчука этого сказать было нельзя.
– Николай Михайлович, можно? Я с докладом.
Захарчук молча указал на стоящую рядом со столом табуретку. Дима сел. Подполковник так же молча подвинул к нему лист серой бумаги и карандаш.
– Ну, докладывай.
– Никто ничего не знает, – четко продекламировал Дмитрий, пытаясь разгадать, что задумал Захарчук.
– И это доклад?! – внезапно во весь голос заорал подполковник. – Кто тебя так учил докладывать?! В письменном виде! Ты меня понял?! В письменном!
До Димы наконец дошло, что от него требуется. Надо сказать, что здесь подполковник прошел по краю. Бумага в нынешнем мире стала крайне дефицитной вещью, и растрата ее на подобные «доклады» могла вызвать подозрение.
– Да понял я, понял. В письменном так в письменном, – буркнул Зорин и принялся быстро описывать как можно короче события прошедшего дня. Когда сержант закончил, Захарчук взял у него листок и начал читать. В процессе чтения лицо его становилось то белым, то бордовым. Было слышно, как скрипят зубы подполковника. Прочитав, он смял листок. Достав из тумбочки тарелку, положил его туда и поджег.
– Кто так пишет?! – Николай Михайлович старался говорить строго, но его голос стал отдавать хрипотцой. – Переписывай заново! Теперь нормально.
Дмитрий кивнул и стал писать о том, что в процессе допроса отделения ничего существенного не узнал. Закончив, он протянул листок Захарчуку. Тот, не глядя, кинул его в ящик стола.
– Можешь идти, – тихо сказал он. Видимо, прочитанное произвело на него сильное впечатление.
– Какие наши действия? – спросил на всякий случай Зорин.
Подполковник поднял на него покрасневшие глаза.
